Скажи миру – «нет!» - Олег Верещагин

– Я тут, – отозвался я и услышал, как Танюшка шумно выдохнула, а потом сразу легла.

– Хорошо, – сказала она. – Мне страшный сон приснился… Все возвращается на круги своя…

Я обнял ее, просунув руку под шею:

– Спи, Тань. Сон – это просто сон. Я рядом, и больше к тебе никакие кошмары не подойдут.

Если честно – не помню, как я уснул. Кажется, одновременно с Танюшкой.

* * *

Море было где-то впереди. Эгейское море, а там меня ждала встреча с друзьями. Марица текла слева, можно было слышать, как она шумит на незамерзающих перекатах. Эта часть побережья здесь не была изменена, ничем не отличалась от Земли. По крайней мере так утверждала Танюшка, и этот факт странным образом успокаивал.

Вадим бежал на лыжах первым, он из нас троих был лучшим лыжником. Я спешил за ним; второй по «качеству» лыжник – Татьяна – замыкала наш маленький отряд.

– Уже недалеко, – вполголоса сказал Вадим, не поворачиваясь. – Видите вон там, между холмами, две здоровенные сосны? За ними спуск, километра три – и мы на месте.

Странно, но в его голосе я уловил вдруг какую-то непонятную нотку. И окликнул его так же на ходу:

– Что тебя беспокоит?

Он откликнулся неожиданно быстро и охотно, словно давно ждал этого вопроса:

– Понимаешь, у нас там старшим Борис…

– Да мне плевать, – отозвался я, и мне действительно было плевать. – Я не князем быть хочу, а просто – с нашими… Давай нажимай, что ты плетешься?

Я в самом деле не собирался претендовать на титул. Есть у них князь – отлично. А с меня хватит шапок Мономаха. Но я все-таки задал еще один вопрос:

– Ты не говорил, как он отнесся к тому, что ты отправился искать меня.

– Он сказал, что будет рад хорошему воину.

– Угу, – буркнул я. Ну что же, это хорошо, просто отлично. Я рассеянно посматривал по сторонам, ритмично передвигая ноги. – Эй, а это что?

Я скорей пробормотал это, чем сказал… но остановился, и Танюшка остановилась, а через мгновение остановился Вадим.

– Давненько я этого не видел, – уже в полный голос сказал я. – С возвращением, Тань.

– Да, – отозвалась она, и я услышал, как щелкнула в вырезе спуска тетива аркебузы.

– Это у нас, – добавил Вадим деревянно.

Точно между теми двумя соснами, как раз за перевалом, словно третье диковинное дерево, поднимался широкий прямой столб дыма.

– Блин! – выкрикнул Вадим, ускоряясь с места прыжком. Я схватил его за капюшон, повелительно сказав:

– Стой.

– Это урса! – он обернулся, глаза горели. – Там наши!

– Урса и наши, – кивнул я. – Поэтому и подождем… Так. Давненько я не брал в руки шашек…

– Девять месяцев, – отрезал Вадим. – Пошли!

– Теперь я пойду впереди, – ответил я, доставая палаш из ножен. Но, прежде чем мы двинулись, я вытянул руку с оружием вперед. И ощутил странное холодноватое волнение, увидев, как зимнее солнце зажгло на полированной стали полосу бледного огня.

* * *

Кто бы ни был этот Борис (а я про него особо не расспрашивал) – он в самом деле оказался хорошим князем. Зимовал он со своими людьми в пещере, к которой был только один подход. И этот подход надежно баррикадировала бревенчатая стена.

Ну, конечно, надежно – это до времени, пока ее есть кому защищать.

Урса было около полутора сотен. Они разбили лагерь примерно в полукилометре от баррикады, жгли костры и явно не торопились на штурм.

Впрочем, один как минимум штурм уже был. В снегу на этом полукилометре лежало с дюжину тел, да у самой баррикады – вдвое больше. Картина выглядела привычной и милой.

– Кажется, наши все целы, – заметил Вадим.

– Нет, – тихо сказала Танюшка, вытягивая руку в сторону лесной опушки в стороне от пещеры. Там почти правильным кругом лежали еще не меньше сорока убитых урса. А в центре этого круга, черно-алого на белом снегу, застыли еще шесть или семь тел. Явно не урса уже…

И с такого расстояния не разобрать было, кто именно эти павшие. Серый? Джек? Вильма? Ленка? Олег? Арнис? Игорь? Андрей? Наташка? Ирка? Ингрид? Или несколько из них? Или… или кто-то, незнакомый мне, но успевший стать другом Вадиму?

Да. Я вернулся. И снова вижу это. Неотъемлемую часть мира…

Я с недоумением взглянул на свой кулак. Из него торчала сломанная ветка.

Клянусь, я не помню, когда сломал ее.

* * *

Ночь была теплая, ветреная и беззвездная. Стонал лес, и металось пламя урсаитянских костров. Уродливые тени корчились возле них.

Я не понимал, чего хотят урса. В пещере – запасы еды, источник и два десятка решительно настроенных защитников. Земли чужие. Любой отряд, узнав об этом, поспешит на помощь…

А когда не понимаешь противника – это очень плохо. Даже если противник дурак.

Особенно если дурак.

Над сводом пещеры плясали отблески сторожевого костра…

…Вадим и Танюшка ждали меня, сидя спина к спине в пещерке под нижними ветвями ели. Я съехал к ним.

– Угомонились. Сейчас поползем, – сообщил я. И высказал свое сомнение: – Я только не понимаю, почему они тут стоят так упрямо.

Какое-то время мы помолчали, сосредоточенно закусывая копченой рыбой и сухими яблоками, которые разделила Танюшка. Потом я решительно продолжал:

– Ну что же, ночь подходящая. Тут недалеко, и снег эти уроды утоптали. Лыжи тут оставим, потом заберем. Пошли…

…Урса оставались беспечными. Часовых со стороны леса они, конечно, выставили, но те жались к кострам, грелись, смотрели в огонь и по этой причине ночью были слепы, как совы. Можно было их вообще не трогать, но вот беда: между кострами никак не получилось бы пройти незамеченными, и эти ублюдки, как бы они ни были тупы, конечно, нас заметили бы.

– А это что? – прошептал мне в ухо Вадим, как раз когда я вытащил из портупеи метательный нож и уже готов был подняться на колено для броска.

– Где? – нервно прошипел я. Вадим показал на второй слева от того места, где мы лежали, костер.

– Вон, смотри.

На снегу виднелись какие-то круглые емкости. Трудно было понять, что же это такое; я вглядывался, вглядывался…

– Да что это такое-то?! – раздраженно спросил я.

– А ты не понял? У тебя что – насморк? – пихнул меня локтем Вадим.

Я хотел спросить, при чем тут насморк, но невольно втянул воздух…

– Смола!.. – вырвался у меня тихий вскрик. И одновременно с этим я понял, чего же ждут урса.

Завтра они пойдут в атаку и забросают баррикаду и саму пещеру этими… емкостями с зажженной смолой. Вот и весь их план… и этот план беспроигрышен, черт побери.