Мой друг Тролль - Анна Гурова

– Сделай это – и мне, возможно, станет легче.

– Что-нибудь еще я могу сделать? – спрашивает Катя.

– Может быть. Ты ведь, Катя, не обычный человек. Когда я увидел, что мой плач не трогает тебя, я был поражен.

– Почему?

– Потому что только сиды могут внимать ему равнодушно. Он нестерпим для человеческой души.

– Но тролли…– бормочет Катя.– Они ведь тоже…

– У троллей слишком чувствительные уши,– говорит призрак с презрением.– Мой плач терзает их слух, а не души.

– Тогда, может, я тоже сид,– предполагает Катя.

– Если бы ты оказалась сидом, все было бы гораздо проще,– говорит Селгарин.– Но ты не сид, ты – человек. Ты способна сострадать. Но ты способна и на гораздо большее. Никто не знает, на что ты способна. Разве что Ротгар…– добавляет он с глубокой печалью.– Потому он тебя и ищет. Ты очень дорога€ ему.

– Да уж,– кривится Катя при упоминании о Ротгаре.– Недаром он собирался меня изнасиловать.

Лицо Селгарина становится еще печальней.

– Та ночь была роковой ошибкой,– говорит он.– Мы все ошибались. С тех пор отношение к тебе Ротгара полностью переменилось. Ротгар больше не станет посягать на твое целомудрие. Он ценит тебя как высшее и непознанное существо.

– Ну-ну,– бормочет Катя.

Не то чтобы она верит призраку, но слова его ей безусловно польстили.

– Ты зря скрываешься от него,– продолжает Селгарин.– Ротгар – Туат'ха'Данаанн. Из первых ши, сотворенных Богиней Дану. Высший, великий Ши. Он мог бы открыть тебе твое собственное могущество…

– Так я и поверила – бормочет Катя.– Когда он пытался меня убить, когда он мне ногу сломал – я тоже была для него «высшее непознанное»?

– Он охотился,– говорит призрак.– Он охотник, и огр – его добыча.

– Да ну? А мне почему-то кажется, что всё совсем наоборот. Это Карлссон – Охотник, а твой Ротгар – как раз и есть добыча!

Кате обидно за Карлссона.

– Хотите, чтобы я разбудила Хищника? – интересуется она.– Разбудить? И тогда посмотрим, кто тут добыча, а кто – охотник!

– Не сердись,– примирительно говорит призрак.– Огр тоже охотник. Охотиться на нас – его профессия. Он не может не охотиться. Он рожден для этого. А когда Ротгар охотится на троллей, это – утонченное развлечение, высокое искусство!

– Глупости! Это Карлссон выслеживает вашего Ротгара!

– Выслеживает,– соглашается Селгарин.– Потому что Ротгар этого хочет. Вот уже много столетий он развлекается охотой на твоего огра. Его развлекает, когда Охотник безуспешно пытается его настичь. Его развлекает, когда Охотник подводит к нему ма€нок. Таких, как ты.

– Только что вы говорили, что я – высшее существо!

– Да,– вновь соглашается Селгарин.– Ты – не просто манка. Прежних Ротгар потребил без всякого сопротивления. Это для него особенное удовольствие: вынуждать Охотника поставлять угощение для Туат'ха'Данаанн. И он никуда не денется, глупый огр… Пока эта погоня развлекает Ротгара – она будет продолжаться.

– Всё это вранье! – возмущается Катя.– Если Карлссон захочет…

– Однажды уже захотел,– перебивает ее призрак.– Это обошлось огру дорого. Жизнь его самки и детеныша – вот цена его хотения.

– Значит, вот почему Ротгар убил их…– шепчет Катя.

– Поэтому – тоже,– отвечает призрак.– И еще потому, что Туат'ха'Данаанн нравится убивать огров. Для высшего ши убить огра – всё равно что человеку-охотнику – застрелить кабана. Но убить не простого огра, а огра-Охотника – это высшее искусство. Истинное наслаждение. Ведь огров-Охотников совсем мало, и Туат'ха'Данаанн хочется растянуть удовольствие. Но конец этой охоты уже близок.

– Почему близок? – настораживается Катя.

– Потому что твой маленький огр уже наскучил Ротгару. Как только тролль прибудет в Стокгольм, Ротгар его убьет. А потом вернется сюда и убьет Хищника.

– Еще вопрос, кто кого убьет,– заявляет Катя.– Он уже пытался – и что получилось?

– Теперь всё будет иначе. Без стрельбы и без людей. Твоего огра в Стокгольме ждет магическая ловушка ши. Древняя и безотказная. Ее непросто устроить, но дело стоит затраченных усилий. За прошедшие полторы тысячи лет в такую ловушку угодило множество огров.

– Можно подумать, Карлссон о ней не знает!

– Конечно, нет.

– Почему вы так в этом уверены?

– Потому что тролль, попавший в эту ловушку, уже не может о ней рассказать,– с коротким смешком говорит Селгарин.

– Как бы там ни было, вам это точно не поможет! – сердито бросает ему Катя.– Вы так и останетесь баньши!

– Ты права,– соглашается Селгарин.– Останусь. И всё будет так, как я сказал. Считай, что твой тролль уже попался.

– Ничего подобного! – возражает Катя.– Я постараюсь его предупредить!

– Это бесполезно.

– Ладно, не будем спорить,– примирительно говорит Катя.– Раз вы считаете, что ничего нельзя изменить, значит, вам совсем не обязательно сообщать Ротгару о нашем разговоре.

– Я сделаю это по другим причинам,– говорит призрак.– Зачем мне что-то утаивать?

– Но вам ведь и Ротгару не обязательно помогать? – спрашивает Катя.

– Я помогаю ему не по обязанности,– говорит баньши.

– А он мог бы помочь вам?

– Мог бы.– В голосе призрака снова нестерпимая печаль.– Но не поможет.

– Тогда я предлагаю вам сделку,– говорит Катя. Она старается, чтобы голос ее звучал уверенно, хотя внутри нее все трепещет.– Да, сделку,– говорит она.– Если вы не станете помогать Ротгару, я попробую помочь вам.

– Ты не сможешь.

– Откуда вы знаете? Сами же сказали: никто не знает, на что я способна.

Призрак молчит.

– Ну что, договорились?

Призрак смотрит на Катю. Глаза его мерцают. Потом раздается протяжный и тонкий звук – и баньши исчезает.

И вместе с ним исчезает дивное свечение, наполняющее комнату.

Катя открывает глаза и понимает, что проснулась по-настоящему.

Но до утра еще далеко – и она снова засыпает. На этот раз это просто сон, обычный сон обычной семнадцатилетней девушки.

Только под кроватью обычной девушки вряд ли будет спать тролль-Хищник.

И вряд ли над обычной девушкой всю ночь будет виться призрак-баньши, напевая ей эльфийскую колыбельную.