Кольцо Пяти Драконов - Гейл Линдс

Джийан, хоть и скорчившаяся от боли, почувствовала как по позвоночнику пробежало покалывание, словно она наступила на паучье гнездо. Она уже видела такую конфигурацию: громадный равносторонний треугольник из ядровниковых столбов в центре Большого Зала Приемов во дворце регента. Случайно ли кочевники образовали именно эту фигуру? Солнечный свет отражался от фасадов зданий, придавая происходящему какую-то нереальность.

Тигпен предупредила Риану о кхагггунах, как только они вышли на площадь.

— Будь осторожна, — прошептала она, — ты теперь снова среди в'орннов.

— Я знаю, что думают о женщинах мужчины, — ответила Риана. — Сама была мужчиной.

— Ты теперь не просто женщина, а кундалианка, — заметила Тигпен. — Будет труднее, чем тебе кажется.

— Что у нас тут? Хорошенькая юная счеттта? — сказал первый кхагггун, когда все трое окружили ее.

— Свежая кровь, свежее мясо, — засмеялся второй, проводя мозолистой рукой по щеке Рианы.

Третий громко рыгнул, распространяя кислую вонь дешевого нумааадиса.

— Мы прихватим тебя с собой, рабыня. — Он ткнул Тигпен. — А потом снимем шкуру с этой противной твари и приготовим себе обед.

Все трое зашлись пьяным гоготом.

— Здесь друуги, — шепнула Тигпен. — Точно как предсказано.

— Что? — ахнул третий кхагггун.

— Эта тварь говорила? — спросил первый кхагггун.

— Отойдите, — сказала им Риана, но они то ли не услышали, то ли не обратили на нее внимания.

— Ты пьян! — Второй кхагггун приподнял полу дорожного плаща Рианы. — М-м-м... представь, как эти ножки обхватят тебя!

— Зачем представлять, — загоготал третий кхагггун, — когда можно сделать?

Риана заметила, что трое друугов выстроились в форме Священного Треугольника. Она видела его на картинке в “Книге Отречения”. Последние два дня она заучивала книгу наизусть, как раньше “Величайший Источник”. До ид оставался один день; один день до гибели всей жизни на Кунда-ле. Друуги образовывали силовую линию: Канал из этого мира в целый ряд других.

— Я не могу больше ждать, — заявил второй кхагггун. — Давайте-ка ее в переулок.

— Предупреждаю в последний раз, — сказала Риана. — Отойдите.

Теперь они услышали ее и засмеялись.

Риана открыла Третий Глаз и почувствовала, как становится фокусной точкой внимания друугов. Она превратилась в линзу, через которую будет усилена энергия Канала. Их головы наклонились вперед, и неожиданно Риана ощутила, что Канал открыт. У нее под ногами запели силовые ручьи. Пение, подобное ливню с ураганом, подобное шелку, реющему на ветру; гром, скрытый в темных холмах; дикие крики совы в зеленых кронах; снег, взметаемый с холодных вершин Дьенн Мара; паруса, подобные городам на горизонте; кованая медь заката, мостом перекинувшаяся через океан; расплавленный жар полудня; подобная раковине муодда розовость рассвета; туман в объятиях дев; наступление ночи. Странными, дивными словами друуги создали целый мир. И сотворенный ими мир вырвался наружу. Внезапное сотрясение — беззвучное, оглушающее, глубокое — наполнило площадь. Вода из фонтана брызнула во все стороны. Телеги торговцев закачались на колесах, ближайшая к центру треугольника завалилась набок. По булыжникам покатились продукты.

Джийан, по-прежнему охваченная болью, с трудом встала и, задыхаясь и пошатываясь от головокружения, пошла к Риане. И кочевники, и кхагггуны пропали без следа, исчезли в сгущающемся знойном мареве, словно в зыбучих песках. Равнодушные ко всему чтавры хвостами смахивали мух с блестящих боков. Торговец поправлял телегу, пинками отбрасывая испорченные продукты. Старый провидец молчал, как каменный, закрыв лИцо руками; похоже, он плакал. Все остальные разбежались.

Риана повернула голову в сторону Джийан. Лица приближающейся женщины она не видела.

— Твой опал говорил со мной. — Голос девушки был так мягок и мелодичен, что у Джийан перехватило дыхание, ибо она услышала в нем что-то от тенора сына. — Ты звала меня в Серёдку, и вот я здесь. Меня зовут Риана, а это Тигпен. — Она погладила существо, которое держала на руках.

— Добрый день, госпожа, — произнесла Тигпен.

Увидеть раппу, живую и здоровую — и в руках ее ребенка!.. Джийан была потрясена настолько, что на мгновение потеряла дар речи.

— Полагаю, госпожа, ты не ожидала увидеть одну из нас.

— Мягко сказано, Тигпен. — Джийан с радостью ухватилась за отвлекающий разговор, поняв, что не в силах вынести долгожданную встречу. — Но я очень рада видеть тебя. Я никогда не верила в ложь о раппах.

— Благодарю, госпожа.

— Если можно спросить, кто были эти кочевники, что так неожиданно вмешались?

— Друуги. Во всяком случае, так называется их племя.

— Я ничего не знаю о них, Тигпен.

— Как и ты, они рамаханы. По крайней мере их предки были рамаханами.

— Значит, слухи верны. Друуги — отколовшаяся часть моего народа.

— Так гласит одна теория. По другой, они прямые потомки Великой Богини, истинный род рамахан.

Джийан склонила голову набок.

— Ты чудесная малышка, верно? Тигпен засмеялась.

— При первой встрече и Дар Сала-ат сказала что-то подобное.

Риана улыбнулась.

— Как нам называть тебя?

Джийан заглянула в глубину глаз Рианы, и Дар позволил ей мельком увидеть жизнь Рианы с тех пор, как она была вынуждена оставить ее с Барттой в Каменном Рубеже. Она узнала, какой стала сестра — страшной не только снаружи, но и изнутри. Она поняла, какую зияющую прореху вызвало долгое отсутствие Миины в колдовской защите монастыря, почувствовала с нарастающим ужасом Темное зло, пропитавшее остатки рамахан. По позвоночнику пробежала дрожь. “Милосердная Богиня, сколько боли вынесло мое дитя? И меня не было рядом...” На губах была горечь, как от пепла. Ей страстно хотелось обнять своего ребенка, прижать к себе, баюкать, как в детстве... Но нельзя. Не здесь; может быть, и никогда. Риана больше не ее дитя; она — Дар Сала-ат.

Джийан потянула за капюшон, и тот лег на плечи.

Глаза девушки широко открылись. Глаза, мудрые не по возрасту, глаза, многое повидавшие с тех пор, как она прошла через Нантеру; глаза, наполнившиеся слезами.

— Джийан...

— Ах, мой Тэйаттт, — прошептала Джийан. — Я боялась, что никогда не увижу тебя. Нам пришлось расстаться в тот миг, когда я больше всего была нужна тебе.

Долгое, мучительное мгновение Риана не могла говорить. Встреча с Джийан — женщиной, которая воспитывала Аннона, заботилась о нем, учила его, любила его, мелодичное звучание своего детского прозвища — все это наполнило Риану невыразимой радостью. Она сама удивилась глубине и силе своих чувств. Ужасы, испытанные после пробуждения к новой жизни в Каменном Рубеже, слетели, как омертвевшая кожа. Джийан здесь, рядом — и словно вернулась самая важная часть прежней жизни.