Лик Победы - Вера Камша

«Le Valet des Bâtons & Le Roi des Deniers & Le Dix des Êpêes»[104]

1

Битва кончилась, дождь – тоже, они оказались в каком-то замке, куда привел их граф Пуэн и название которого Ричард тут же забыл. В камине горел огонь, но юноше было холодно. Переломанные ребра зверски болели и мешали не то что кашлять – дышать. Наверное, поэтому Дик не мог ни радоваться победе, ни жалеть о погибших. Он понимал, что, не будь Рихарда, они бы все разделили судьбу графа Агиррэ, но понимать – одно, а чувствовать – другое. Смерти старшего Борна и Анатоля Саво словно бы прошли мимо Ричарда Окделла. Юноша трясся под меховыми одеялами, не соображая, утро сейчас или вечер, и был не в состоянии думать ни о чем, кроме холода и боли. Потом боль слегка притихла, и Ричарду удалось уснуть. Снилось ли ему что-то и что именно, Дикон не помнил, но разбудили его Альдо и Робер. Принц был весел, Иноходец казался уставшим – покрасневшие глаза, осунувшееся лицо…

– Ты долго собираешься валяться? – поинтересовался Альдо, усаживаясь в ногах Ричарда. – Скоро выступать, а ты разлегся…

– Выступать? – Дик торопливо сел, позабыв о переломанных ребрах, что было ошибкой.

– Да, – кивнул Альдо, – мы идем на Марипоз! И, клянусь Зверем, мы его возьмем! Последний год Скал ты встретишь в столице.

– Не стоит загадывать, – поморщился Иноходец.

– Я не загадываю, – твердо сказал принц, – я знаю.

Это не было пустой похвальбой – последний Ракан отвечал за свои слова. Воистину, ничто не заменит благородства! Пусть Ворон – лучший боец и непревзойденный полководец, но внутри он пуст. Оскар Феншо и эр Август не зря говорили, что Алва – человек конченый, у него нет ни цели, ни совести, ни чувств – только злоба и равнодушие. Альдо – другой, они с Вороном рознятся, как Рассвет и Закат.

– Ваше высочество, – неважно, что больно, от боли еще никто не умирал, – я готов сопровождать вас.

– Не сомневаюсь, – засмеялся принц, – ведь ты – Окделл, но маршал прав: тебе лучше отдохнуть…

Ответить Дикон не успел: в комнату вошел незнакомый теньент, длинный, белобрысый, с ярко-розовым лицом. Офицер что-то шепнул сюзерену, тот удивленно поднял брови и быстро вышел.

– Ты не очень-то дергайся, – посоветовал Робер, – день-два мы еще тут пробудем.

– Где «тут»? – спросил Дик, устраиваясь поудобнее. – И какой сегодня день?

– Не помнишь, где ты?

– Забыл, – признался юноша.

– Мы в замке Лэ в гостях у Пуэна. Это в двух хорнах от леса Святой Мартины. Битва была третьего дня, а нагрянули в гости мы позавчера. У тебя голова не кружится?

– Нет. Только так холодно, что хочется залезть в камин.

Встреча, обход, ссоры с южанами, струи воды, марш вдоль вражеского лагеря, крик Рихарда «Заворачивай!», несущийся навстречу лес… Неужели прошло всего три дня? Теперь Дикон смутно припоминал дорогу, какие-то лица, Робера, его высочество, Сону, но все тонуло в дожде, холоде и запрещающей дышать боли.