Тарра. Граница бури. Летопись вторая - Вера Камша

— Проше дана Романа! — Этот вопль мог издать только Зенек. Либер, с облегчением вздохнув, кошкой взлетел на глиняную насыпь. — Проше дана! Вот не чекали… Ну й денек сегодня!

— Где Рене?

— Тама, сбирается… Мы сейчас годойцев дурить будьмо!

Рене отыскался на берегу, где несколько дюжих пехотинцев сталкивали в воду ставшие ненужными пушки. При виде либера глаза адмирала ярко вспыхнули, но он ограничился тем, что крепко сжал протянутую руку. Лицо эландца было напряжено, и Роман понял, что недалек тот час, который выпадает раз в тысячелетие и от которого зависит, как жить, если жить, внукам и правнукам тех, кто удостоился присутствовать при переломе. Долгие разговоры — это потом, это если оба уцелеют и победят. И Рамиэрль, слегка улыбнувшись, спросил:

— Куда становиться и что делать?

— Оставайся со мной. Где твои кони?

— Здесь, неподалеку. Нужны?

— Более чем. Сейчас наше дело — отойти, причем так, чтобы эти погнали нас подальше от крепости…

— Понял, — кивнул Роман.

— Мы выходим помаленьку за вал, а ты давай за лошадьми. — И, уже не глядя на друга, крикнул своим: — Собирайся, хватит спать!..

Мушкетеры и пикинеры привычно и споро занимали места в строю. Немногочисленные упряжки с пушками загнали в середину отряда, лошадей с прикрытыми шорами глазами держали под узды опытные возницы, ради такого случая спустившиеся с облучков на землю. Отряд медленно отошел, Рене махнул рукой, и наспех сооруженная глиняная стена поползла и рухнула вместе с пушками. Образовался пролом, куда смело могло пройти стадо коров. Все было проделано без сучка и задоринки. Сторонний наблюдатель нипочем не догадался бы, что осажденные обрушили стену сами.

Разумеется, озверевшие от множества неудач, подгоняемые в спину тарскийскими соглядатаями арцийские мушкетеры не усомнились в том, что небо услышало их молитвы, и бросились в образовавшуюся дыру. Немногочисленные защитники укреплений, хоть и не растерялись, начали торопливо отходить в единственно возможном направлении.

Арцийская пехота уверенно теснила огрызающегося врага в направлении второй переправы, где тем было не миновать огня тяжелых, не чета здешним, орудий.

Лес у Хомячьего поля

— Отец, — Анрио не выдержал, хоть и поклялся себе молчать и ждать приказаний, — скоро?

— Еще не время, — ворчливо отозвался командор и, взглянув в расстроенное лицо сына, пояснил: — Мы должны ждать, пока Рене не заманит сюда арцийскую пехоту. Да не страдай ты, сегодня на всех хватит. Мало нам не покажется. Не понимаешь?

Анрио действительно не понимал, да и не мог понять. В его возрасте ждать не умеют и не хотят. Как расскажешь мальчишке, что даже при лучшем раскладе им предстоит схватка с в несколько раз превосходящей по численности армией, а козырь один — внезапность. Кто его знает, как обстоят дела у Феликса. Надо надеяться на лучшее, но занять и удерживать неприятельский лагерь — затея непростая, да и Рене… Не следовало ему лезть в драку самому, но такого не удержишь.

— Идут! — Аюдант был еще моложе Анрио и так же сгорал от нетерпения. Командор кивнул и поднял ненужный окуляр.

Показавшаяся из-за леса колонна не походила на бегущих. Огрызающееся огнем каре быстро и умело уходило на север. Не вызывало сомнений — кантиссцы намерены прорываться через Канн. Преследователи не очень наседали, от вышедших утром из лагеря десяти тысяч осталось не более двух третей, и они явно не стремились к ближнему бою. Другое дело — загнать врага под пушки. Вот потом они отыграются за все сегодняшние неприятности и унижения.

Поравнявшись с двумя высокими тополями, отступавшие остановились.

Мальвани глянул на солнце. Неужели нет и двух? Как же еще далеко до ночи….

— Анрио! — Корнет Мальвани вытянулся в струнку. — Сигнал!

Холм Поганая Подкова

Поганая Подкова самой природой была предназначена стать могилой отважной, но не шибко умной кавалерии, угодившей под перекрестный огонь загодя установленных на вершине холма орудий, засевших в полуразрушенном загоне мушкетеров, передвижной артиллерии и конных стрелков внизу. Одного взгляда Годою хватило, чтобы понять: спасать, в общем-то, и некого. В мертвой зоне на вогнутой стороне холма сгрудилось две-три тысячи всадников, примерно столько же сумело выскочить из ловушки, но цвет арцийской конницы уже полег.

Годой взял окуляр и огляделся. Подвижной вражеской артиллерии видно не было, только на флангах нагло гарцевали с сотню «Серебряных». Пушки на вершине холма молчали — артиллеристы не собирались тратить зря порох. Надо полагать, основные силы противника где-то рядом, но где? Михай задумался. С одной стороны, следовало наказать дерзкую батарею на вершине, с другой — штурм обернется новыми потерями, но рискнуть все же придется. Без победы, пусть и не несущей стратегического или тактического смысла, возвращаться в лагерь нельзя.

Полки начали деловито разворачиваться, готовясь к штурму и одновременно к отражению атаки с фланга, буде она последует. Окажись у регента те гоблины, которых он отправил к Адене, Поганая Подкова не продержалась бы и часа, но люди осторожнее и не столь выносливы. И еще они бывают предельно глупы. Несчастные кавалеристы, увидев подмогу, возликовали и сотворили то, чего ни в коем случае не следовало делать. Дав шпоры не поенным с самого утра лошадям, они бросились вниз по склону, стремясь побыстрее проскочить простреливаемое пространство. Пушки наверху ударили, но как-то вяло и нестройно, не причинив удиравшим особого ущерба, а те неслись, словно за ними гнался Белый Олень. Так уж вышло, что спасители подошли со стороны речки, а очумевшие от жары, грохота, порохового дыма и жажды лошади видели только одно — воду, к каковой и рвались.

Михай Годой наступил на те же грабли, которые услужливо подложил на Лагском поле воинству Базилека. Правый фланг арцийцев был расстроен и смят их же собственной конницей, а левый… На левом творилось что-то странное. Из-за деревьев высыпала толпа людей, смутно напоминавшая военное соединение; они мчались как зайцы, чуть ли не свернув головы назад. Годой не столько узнал, сколько догадался, что перед ним остатки тех самых полков, что он отправил за реку и на чьих плечах теперь висела вражеская конница.

Верные регенту войска честно оттеснили врага под огонь охранявших северную переправу тяжелых батарей, только сами батареи к тому времени перешли в руки церковников, а канониры были втихую вырезаны. Неожиданные залпы почти в упор расстроили арцийские колонны, а якобы отступавшие ударили по ним вместе с выскочившим из засады отборным конным полком. В довершение же всего закрутившийся на ровном месте вихрь поднял тучу песка, мелких острых камешков, сухих веток и листьев и обрушил на арцийскую пехоту, ослепляя, забивая ноздри и судорожно разинутые рты…

Хомячье поле

— А вот теперь, — сказал Сезар Мальвани, — нам или в стремя ногой, или в пень головой.

— Пора, — согласился и Рене, вскакивая в седло. Гиб где-то шлялся, но это не так уж и страшно. Водяной Конь был со странностями, от Перлы же никаких сюрпризов не ожидалось.