След крови. Шесть историй о Бошелене и Корбале Броше - Стивен Эриксон

— Я взял только одну.

Плакса развернулась кругом:

— Кто-нибудь еще прихватил свечу?

— Я знаю, что она была у Ле Грутта, — сказала Лурма.

— У нас была только одна свеча? — осведомилась Плакса.

— У меня была свеча, — ответил Барунко. — А потом я взял ее в руку и раздавил, будто расплавленный воск. Ха!

— Где она сейчас, Барунко? — спросила Плакса.

На мгновение наступила тишина.

— Не помню, — промолвил великан. — Это было много лет назад.

— Ле Грутт, — объявила Плакса, — придется тебе лезть туда в темноте. Ты должен найти Симона и ту свечу.

— Где?

— В том проходе.

— Возьми конец веревки, — произнес Ле Грутт.

Плакса взяла веревку и протянула ее Мортари, который подошел ближе и наклонился к Ле Грутту. Они о чем-то пошептались, а затем Ле Грутт, ворча, полез в проход.

Вскоре послышался крик, звук падающих камней, а затем воцарилась тишина.

— Мортари, — вздохнула Плакса, — дай мне конец веревки.

Мортари поднял обе руки:

— Который?

— Что? Он и другой конец тоже отдал тебе?

— Сказал, для надежности, — объяснил Мортари.

— Лурма, — обратилась к подруге Плакса, — у тебя чувствительные пальцы. Лезь в проход на ощупь и будь осторожнее!

— Надо было сразу меня посылать, — заявила Лурма. — Я бы взяла всего четыре процента, но ведь никому не пришло в голову меня спросить. Вечно только и слышишь: «Вскрой тот замок, Лурма!», или «Послушай, что за той дверью, Лурма!», или «Сними связку ключей с его пояса, Лурма!».

— Ладно-ладно, — кивнула Плакса. — Извини.

Лурма пробралась мимо нее и скользнула в трещину в стене.

Все ждали.

— Она мне заодно трипак подарила, — сказал Мортари. — Та сука.

— Кто? — спросил Барунко.

— Я же сказал — та сука.

— Какая именно? — уточнил великан.

— Я же сказал!

— Нет, не сказал!

— Заткнитесь оба! Я что-то слышу! — Плакса шагнула в проход. — Голоса. Слабые. Тихо… я почти могу их различить.

— Что они говорят? — поинтересовался Мортари.

— Они спорят… спорят о том, у кого конец веревки. Погодите! Симон нашел свечу! Идемте! Они обнаружили настоящий туннель!

— Туннель? — воскликнул Барунко. — Здесь? Под землей?

— Плакса? — позвал Мортари.

— Чего?

— Что мне делать с этим веревочными концами?

— Сколько их у тебя?

— Два.

— Возьми с собой оба, — посоветовала она. — Могут пригодиться.

Проход был узкий, под ногами скользило, но внезапно появившееся впереди пламя свечи помогло им добраться до остальных. Под уступом высотой в половину человеческого роста на полу туннеля сидели Симон, Ле Грутт и Лурма.

Плакса спрыгнула с уступа. За ней последовали Мортари и Барунко.

Туннель был широкий, с низким потолком, который образовывали сходившиеся друг с другом каменные блоки. Стены по обеим сторонам покрывали ярко раскрашенные фрески, а пол был выложен блестящей мраморной плиткой. Взяв у Симона свечу, Плакса поднесла источник света ближе к одному из изображений:

— Ничего знакомого — им, вероятно, много тысяч лет. Нет, погодите… Уж не новый ли это король? — Она провела пальцем по фреске. — Краска еще не высохла!

Барунко принюхался:

— Дерьмом несет.

Лурма закатила один глаз:

— Вечно тебе что-то кажется, Барунко.

— Нет, — сказал Симон Нож, — он прав! Вонь идет оттуда.

Он двинулся по туннелю.

— Мы что, теперь идем на запах дерьма? — спросила Лурма.

Симон скрылся за поворотом, и тут же послышался его негромкий крик. Все во главе с Плаксой поспешили туда.

На полу у ног Симона лежали два тела.

— Быстро сработал, Симон! — сказала Лурма, жуя свой комок праззна. — Да эти художники вообще рисовать не умели!

Симон Нож развернулся кругом:

— Это не я! Только взгляните на них! Их кто-то на куски разорвал!

— К тому же, — заметила Плакса, — если бы вы посмотрели столь же внимательно, как и я, то поняли бы, что эти художники просто закрашивали некоего древнего короля, заменяя его лицо на лицо узурпатора. Оскверняя историческое наследие! Фальсифицируя достояние веков и сбивая с толку поколения будущих историков! Я же вам говорила, что он — истинное зло!

— Фальси… фальфи… что? — переспросил Симон, доставая нож. — Слушайте! В этих туннелях рыщет какая-то дикая тварь. Взгляните на эту кучу дерьма: оно ведь еще свежее! Мы тут не одни.

— Симон прав, — кивнул Ле Грутт. — Здесь я, Мортари, Плакса, Лурма и…

Лурма попыталась врезать ему по голове, но промахнулась.

— Он имеет в виду, что тут бродит какой-то долбаный демон. Вот что он имеет в виду, Ле Грутт!

— Демон? Где?

— Где-то рядом, — прошипел Симон, перебрасывая нож из руки в руку; мгновение спустя тот с лязгом упал на пол.

Все напряглись, но, к счастью, нож разминулся с кучей дерьма.

— Подними его, Симон, — вздохнула Плакса. — Он может тебе понадобиться. Ты пойдешь впереди…

— Я? Почему не Барунко?

— Да, — сказал Барунко, — почему не Барунко? И где он, кстати?

— Он здесь, — ответила Плакса. — Это ты сам и есть, Барунко.

— Верно! Пойду впереди! Где у нас перед?

Плакса подтолкнула его в нужную сторону.

— Пойдем туда, — сказала она.

— Почему туда? — спросил Симон.

Плакса схватила Барунко и развернула его кругом:

— Ладно, тогда сюда!

— Вот так-то лучше, — проворчал Симон. — Если только не лучше было туда.

— Нет, — огрызнулась Плакса. — Мы ищем подземелья.

— Откуда ты знаешь, что они там? — спросил Симон, вытирая кровь с рук.

— Да ничего я не знаю.

Они двинулись вперед. Барунко первым, выставив вперед руки, чтобы не налететь на стену. Позади него Лурма со свечой, по своему обычаю виляя от одной стены туннеля к другой. За ней шел Мортари, склонив набок распухшую голову и опираясь торчащими из нее странными шишками о левое плечо. За ним шагал Ле Грутт, держа в руке смотанную веревку, а затем Плакса и сразу же за ней Симон Нож.

— Поглядывай за спину, — прошептала Плакса Симону.

— Пытаюсь, — ответил он, — только там темно, и, клянусь, эта тьма следует за нами! Словно какая-то ползучая смерть!

— Просто будь готов на случай, если какая-нибудь тварь на нас набросится. Где, кстати, твой второй нож? Я его не видела.

— Я его потерял. Еще на прошлой неделе.

— Какая жалость. И как же это случилось?

— Нож застрял в ухе мула, а мул убежал.

— Ты пытался убить мула?

— Думал легко заработать двадцать брошей. Мул был