Сделка с профессором - Полина Краншевская

«Такое ощущения, что пока они не вытянут из нас все до капли, – со злостью думала Беатрис, – не видать нам покоя. Интересно, сколько дайн доживает до преклонного возраста? Держу пари, что даже трети не наберется от изначального количества на определенный год рождения».

Просмотрев весь раздел в своде законов, Бетти убрала книгу на место и ушла к себе, и в голове у нее роились отнюдь не радужные мысли:

«Никто не сможет защитить меня от притязаний максисов. Даже статус свободной от контрактов дайны всего лишь фикция, предусмотренная для того, чтобы держать нужных империи лоунок в резерве. Мой единственный шанс на человеческое существование – древняя магия. Они не заставят меня снова отдавать ману хозяину».

И Беатрис опять взялась за колдовство. Как только Эдман покидал дом, она запиралась у себя, до изнеможения составляла комбинации рун, способные пригодиться в случае непредвиденных обстоятельств, и наполняла их энергией, стараясь работать с рунами только до обеда.

В один из дней посыльный доставил послание для максиса Джентеса и дайны Сонар. Дворецкий передал конверт с обычной печатью Беатрис, поскольку Эдман уже ушел на службу. Открыв его, Бетти тут же узнала широкий, резкий почерк герцога. Альмонд Серпентас уведомлял о том, что прибудет с визитом к восьми часам, и выражал надежду застать дома и Эдмана, и Беатрис.

Это известие переполошило весь особняк. Мединна Вафия кинулась заказывать угощения для именитого гостя в лучшей столичной лавке деликатесов, Гретхен принялась вычищать гостиную до блеска, хотя и так поддерживала в доме идеальный порядок. Медин Симпел занялся ревизией столового серебра, несмотря на уверения Бетти в том, что герцог не будет ужинать, раз указал столь позднее время своего прибытия, но дворецкий не обратил на ее слова никакого внимания, и ей пришлось оставить его в покое.

Беатрис тоже решила по-своему подготовиться к визиту. Она отправила Эдману срочное сообщение по личному каналу связи и попросила вернуться домой пораньше, чтобы успеть привести себя в порядок, затем выбрала самое закрытое, шелковое, темно-синее платье без отделки, отутюжила малейшие складки на нем и занялась своим внешним видом. Этикет предписывал ей встречать гостя с высокой прической и ярким макияжем, но Бетти собиралась немного отступить от общепринятых правил. Она приняла ванну с маслами, высушила волосы, смазала их специальным средством и накрутила пряди на папильотки, потом взяла у экономки нужные ингредиенты, приготовила маску по особому рецепту и нанесла ее на лицо и зону декольте. 

К ужину Беатрис спустилась в столовую, благоухая тонким цветочным ароматом, сияя белизной кожи без единого признака косметики и поражая непритязательным нарядом и скромной прической из собранных на затылке тугих локонов. Эдман стоял у окна, поправляя шейный платок, и гадал, зачем герцогу понадобилось заявляться к нему в дом. Но вот он заметил Бетти и замер, неотрывно следя за тем, как она плывет к нему через комнату. Все в ней заставляло его сердце стучать сильнее – и нежная, сдержанная улыбка, и блеск серых глаз, и невероятная плавность движений. Ему захотелось броситься ей навстречу, подхватить на руки и закружить по комнате, крепко прижимая к груди, но он лишь молча смотрел на нее и не мог вымолвить ни слова.

– Добрый вечер, Эдман, – проговорила она, подойдя к нему вплотную. – Как у тебя сегодня прошел день?

Услышав ее чарующий голос, он очнулся и, взяв ее руку, поцеловал длинные пальчики.

– Все в порядке, – с хрипотцой ответил он, так и не выпустив ее ладонь. – Адепты проклинают меня, значит, день выдался удачный.

Беатрис тихонько рассмеялась и ответила:

– Уверена, они будут тебе благодарны за науку во время испытаний. Ты прекрасный педагог, по себе знаю. Им очень повезло.

Дворецкий появился с подносом в дверях и поставил на стол еще одно блюдо с закусками.

– Медин Симпел, зачем столько всего? – удивился Эдман.

– Не каждый день к нам в дом приходят такие гости, – с достоинством отозвался тот. – Прошу к столу.

Эдман и Бетти переглянулись и обменялись понимающими улыбками, признавая свое бессилие перед неумолимым желанием дворецкого показать себя, а заодно и весь дом в своем лице, с самой выгодной стороны.

За ужином Эдман рассказывал забавные случаи из своей преподавательской практики и наслаждался звонким смехом Беатрис и ее сияющим восторгом и любопытством взглядом. Он впервые подумал о том, что она одного с его адептами возраста, и, скорее всего, ей очень интересно узнать, как проходит обучение магов.

– Если хочешь, – внезапно предложил он, – я как-нибудь возьму тебя с собой и покажу академию.

Глаза Беатрис загорелись, и она выпалила:

– Очень хочу! Честно!

Он рассмеялся ее такой непосредственной реакции и сказал:

– Те адепты, кто сдаст лучше других промежуточные испытания, будут допущены к участию в показательных выступлениях в честь праздника Новолетия. Мы могли бы посетить это мероприятие. Там бывает подчас очень занятно.

– Это было бы чудесно! – с едва сдерживаемым ликованием отозвалась Бетти.

– Договорились.

После ужина они перешли в гостиную, и медин Симпел накрыл чайный столик, не забыв и здесь все уставить закусками, а заодно приготовив на выбор несколько бутылок отменных вин, в случае если гость пожелает что-то более крепкое, нежели банальный чай.

Ровно в восемь часов вечера с портальной площадки пришел сигнал о появлении на территории особняка людей, не имевших доступа в дом, и медин Симпел устремился в прихожую встречать прибывших.

Очарование непринужденной беседы бесследно испарилось, и в гостиной повисла напряженная тишина. Эдман и Беатрис застыли в скованных позах, ожидая появления гостей. Вошел дворецкий и торжественно объявил:

– Его светлость герцог Альмонд Серпентас и госпожа Микаэлла Хариш с визитом.