Запрещённый приём - Лорел Гамильтон

Начнем со стремных картинок, прежде чем перейдем к угрозам — это сэкономит нам силы. Я положила папку на стол перед собой — она была закрыта и казалась абсолютно нейтральной. Внутри могло быть что угодно. Взгляд Тодда скользнул по папке. После этого он покосился на нас троих и снова уперся взглядом в стол.

— Убийство было твоей идеей или это придумала твоя жена, Тодд? — Поинтересовалась я.

Он немного поднял голову, чтобы покоситься на меня — глаза его были широко распахнуты, он был шокирован, как будто не ожидал этого вопроса. А должен был. Ведь именно поэтому он сидел здесь в наручниках, но все же я застала его врасплох. Если мы будем действовать с умом и не продавим его слишком сильно в самом начале разговора, то он заговорит. Мюриэль Бабингтон уже вызвала своего адвоката, но мы пока не собирались сдаваться насчет нее, потому что технически и она значилась в моем ордере. Ордер на ликвидацию лишал вас права на законного представителя. Настоящий кошмар для защиты гражданских прав. И Бабингтоны использовали его, чтобы убить своего племянника. Тот факт, что теперь этот кошмар обернулся против них самих, был почти поэтично справедлив… или несправедлив.

Тодд мотнул головой и уставился на меня своими огромными ошарашенными глазами. Он походил на оленя, замершего в свете фар. Я ждала, что он что-нибудь скажет. Я ждала взрыва эмоций, но он просто пялился на меня, слегка приоткрыв рот, а в глазах у него не было ничего, кроме шока и страха. Как будто все остальное в нем умерло, и ничего другого для ответа на мой вопрос не осталось. В ту секунду до меня дошло, что если мы продавим его слишком сильно до того, как он будет готов морально, он вообще ничего не расскажет. Это было неожиданно, и я не очень понимала, как вести себя дальше. Аккуратный и мягкий подход не мой конек.

Я покосилась на Эдуарда. Он сверкнул своей широченной тедовской улыбкой, нацелив ее на мужчину, который сидел за столом напротив нас.

— Здравствуй, Тодд. Как сам?

Тодд повернулся и уставился на него своими огромными напуганными глазами.

— Вот же денек у тебя выдался, да, Тодд? — Эдуард буквально источал шарм хорошего парня.

— Да. — Ответил Тодд тихим, неуверенным голосом. Он моргнул, и когда его глаза открылись, то в них появилось еще что-то помимо паники.

— Тодд, ты не производишь впечатление парня, который может планировать убийство.

— Я не планирую. — Он немного выпрямился — до тех пор, пока его движение не ограничили наручники, после чего вновь сгорбился, но уже не так сильно. — В смысле, не планировал. Мы никому не причиняли вреда.

— Твоему шурину Рэю досталось немало этого самого вреда.

Тодд быстро замотал головой.

— Мы не имеем отношения к тому, что случилось с Рэем. Мы не убийцы. — Ему даже удалось прозвучать оскорбленно.

— Орудие убийства нашли в вашем доме, Тодд. Как оно там оказалось, если вы не использовали его для того, чтобы покончить с Рэем?

— Понятия не имею, но я вас уверяю, что его у нас не было.

— Тогда как оно оказалось в вашем доме?

— Если бы здесь была Мюриэль, она бы сказала, что вы это подстроили.

—Твоей жены здесь нет. Ты сам что скажешь, а, Тодд?

— Я не обвиняю полицию в том, что они нас подставили, но я вам клянусь, что никогда не видел эту штуку за пределами стенда. Вы правда считаете, что Рэй был убит с ее помощью? — Он казался честным и продолжал называть Рэя по имени. Обычно убийцы стараются дистанцироваться от своих жертв, и один из способов сделать это — избегать имен.

— Именно так мы и считаем, Тодд.

Он побледнел и с трудом сглотнул, прежде чем ему удалось выдать с придыханием:

— Я хотел верить в то, что Бобби способен навредить Рэю, но если кто-то использовал эту… штуку. — Он вновь сглотнул, выдыхая через нос. Надеюсь, его не стошнит, потому что в таком случае всем нам будет не очень приятно тут находиться.

— Эта штука зовется «баг накх». — Пояснил Эдуард с акцентом Теда, но иностранный термин прозвучал в его устах идеально, как будто под конец фразы акцент испарился.

Я открыла папку и достала страховые документы, на которых были отлично видны камни и золото, сияющие на свету. Когда я дошла до снимка, на котором были видны когти, Тодд отвернулся. Это чувство вины или просто брезгливость?

— Посмотри на них, Тодд. — Сказала я.

Он покачал головой, не глядя на них.

— Ты воспользовался этой штукой, чтобы искромсать Рэя на кусочки, а теперь даже посмотреть на нее не можешь?

Он уставился на меня. По глазам было видно, что он в шоке, но уже не так напуган, как раньше.

— Я вам сказал, что не прикасался к этой штуке, и никогда не видел ее за пределами стенда.

— Тогда что она делала в вашем доме? — Поинтересовалась я.

— Вы не в доме ее нашли. — Он произнес это очень уверенно.

— Но все-таки нашли. — Возразила я.

— Где? — Спросил он, и это прозвучало возмущенно.

— Что где? — Переспросил Эдуард.

Тодд сделался высокомерным.

— В сарае, где мы храним газонокосилку и садовый инвентарь? В сарае, который мы даже не запираем, и кто угодно мог зайти туда и похозяйничать там?

Олаф подал голос, удивив как мне кажется, нас всех.

— Твой племянник умрет меньше, чем через день.

Тодд посмотрел своими вытаращенными глазами в сторону Олафа.

— Но вы нашли орудие убийства. Теперь вы знаете, что Бобби невиновен.

— Судья не закроет ордер, пока мы не найдем настоящего убийцу. — Сказала я.

Тодд нахмурился, потом посмотрел на всех нас по очереди.

— Но вы считаете убийцами нас с Мюриэль. У вас есть орудие убийства. Разве этого недостаточно, чтобы спасти Бобби?

— Мы тоже надеялись, что этого будет достаточно, Тодд. — Согласился Эдуард. — Но ордера на ликвидацию сверхъестественных граждан… в общем, эти штуки никого не оставляют в живых.

— Хотите сказать, что вы все еще должны убить Бобби, но при этом знаете, что он не виноват?

— Я не хочу этого делать. — Заявила я.

— Это будете делать вы?

— Маршал Ньюман переписал ордер на меня, так что — да.

— Но Бобби же невиновен. Вы сами так сказали.

— И я в это верю, но судья не даст нам дополнительное время для выполнения ордера. Местная полиция продолжит собирать улики, чтобы доказать, что вы с Мюриэль убили Рэя Маршана, но к тому моменту, как они закончат, для Бобби уже будет слишком поздно.

— Это… это…