Голос ночной птицы - Роберт МакКаммон

— Понимаю. — Он помолчал, но Стайлз не предложил ему места. — Можно к вам подсесть?

Стайлз показал рукой на противоположную скамью, и Мэтью сел.

— Как себя чувствует магистрат? — спросил Стайлз. — Все еще плохо?

— Нет, на самом деле ему намного лучше. У меня есть надежда, что скоро он будет на ногах.

— Успеет к казни, быть может?

— Быть может, — ответил Мэтью.

— Мне кажется только подобающим, чтобы он был свидетелем и удостоверил, что правосудие свершилось. Знаете, это я выбрал дерево, из которого вырезали столб.

— О! — Мэтью очень внимательно стряхнул с рукава воображаемую пыль. — Нет, я этого не знал.

— Ганнибал Грин, я и еще два человека притащили его и поставили. Вы уже на него смотрели?

— Да, видел.

— И как, по-вашему? Подходит он для этой цели?

— Я думаю, что да.

Стайлз достал из кармана кисет, трубочку черного дерева и спичечницу слоновой кости, собираясь набить себе трубку.

— Мне эта работа досталась по наследству от Николаса. Сукин сын небось выпросил это у Бидвелла на коленях.

— Простите?

— Я про Николаса Пейна. Мне Уинстон сказал, что Бидвелл сегодня утром отослал его в Чарльз-Таун. За какими-то припасами, на побережье самой Виргинии. Чего только этот негодяй не сделает, чтобы увильнуть от честной работы!

Он зажег спичку от фонаря на столе и закурил трубку.

Мэтью подумал, что Уинстону пришлось проделать какой-нибудь трюк, чтобы создать у утреннего часового впечатление, будто Пейн уехал. Очевидно, ему удалось достичь соглашения, благоприятного для его карманов и статуса.

— Он мертвец. — Стайлз выдохнул клуб дыма.

У Мэтью сжалось горло.

— Простите?

— Мертвец, — повторил Стайлз. — По крайней мере для меня. Сто раз я ему помогал, когда он меня просил, и теперь он сбегает, когда надо попотеть! Я вам так скажу: он просто дурак, что поехал один по этой дороге. А ведь понимает. Наверное, Бидвелл затеял какую-то интригу, как обычно. — Стайлз склонил голову набок, выпуская дым между зубов. — А вы не знаете, часом, в чем тут дело?

Мэтью сложил руки и несколько секунд просидел в раздумье.

— Ладно, — сказал он, — случайно кое-что знаю. Забавно, как много можно случайно услышать в этом особняке. Естественно, не намеренно.

— Естественно.

— Не сомневаюсь, что и мистер Бидвелл, и мистер Уинстон станут это отрицать, — начал Мэтью, склоняясь к Стайлзу в позе заговорщика, — но я случайно мог услышать — а мог и не услышать, вы же понимаете, — разговор о мушкетах.

— О мушкетах, — повторил за ним Стайлз и приложился к трубке.

— Да, сэр. Может ли речь идти о поставке партии мушкетов? И не на эту ли тему поехал договариваться мистер Пейн?

Стайлз хмыкнул и раскурил трубку сильнее. Служанка подошла с дымящейся миской куриного жаркого, ложкой и стаканом рома. Мэтью заказал еще кружку сидра.

— Я подумал, — сказал Мэтью, выдержав паузу, а тем временем Стайлз отложил трубку и начал есть, — не опасается ли мистер Бидвелл нападения индейцев.

— Нет, это нет. Он бы мне сказал, если бы боялся, что краснокожие нанесли боевую раскраску.

— Я полагаю, вблизи Фаунт-Рояла есть индейцы?

— Вблизи. Вдали. Где-то там. Я видел их знаки, но самих краснокожих не видел ни разу.

— То есть они не воинственной природы?

— Трудно сказать, какой они природы. — Стайлз сделал паузу ради глотка рома. — Вы хотите спросить, нападут ли они на нас? Нет. Вы хотите спросить, не соберу ли я отряд и не нападу ли на них? Нет. Даже если бы знал, где они, а я не знаю.

— Но они знают, где мы?

Стайлз засмеялся:

— А вот это отлично сказано, молодой человек! Я вам говорил, что не видал краснокожих в этих лесах, но видал их подальше к северу. Они ходят по листьям, как муха летает по воздуху. Они проваливаются под землю, когда смотришь на них в упор, и возникают у тебя за спиной. О да, они о нас все знают. Наблюдают за нами с большим интересом, не сомневаюсь, но мы их не увидим, пока они сами не захотят. А они определенно не хотят.

— Тогда, по вашему мнению, путешественнику, скажем, нет нужды опасаться потерять свой скальп?

— Я лично не боюсь, — сказал Стайлз, отправляя в рот ложку. — Да только я умею держать мушкет и нож и всегда знаю, куда бежать. И я бы не сунулся туда один. Не краснокожих я больше всего боюсь, а диких зверей.

Мэтью принесли заказанный сидр. Он отпил и подождал перед тем, как сделать следующий ход.

— Если дело не в индейцах, — сказал он задумчиво, — то может быть иная причина для возможной поставки мушкетов.

— Какая же?

— Ну… у нас с миссис Неттльз завязался разговор, и она вспомнила про раба, который в прошлом году сбежал. Со своей женщиной. Кажется, его звали Моргантас Криспин.

— Да, Криспин. Помню этот случай.

— Они хотели добраться до Флориды, как я понимаю?

— Да. Их убили и наполовину сожрали, пока они еще двух лиг от города не прошли.

— Гм… — сказал Мэтью. Значит, это все-таки правда. — Ну да, только я думал, что возможно — нет, только возможно… что мистер Бидвелл озабочен, как бы прочие рабы не последовали примеру Криспина, и хочет, чтобы мушкеты показали, что мы… как бы это сказать… храним свои ценности. Особенно это понадобится, когда он привезет рабов помоложе и посильнее осушать болото. — Мэтью глотнул крепкого напитка и поставил кружку. — А знаете, что мне любопытно, мистер Стайлз? По вашему мнению, может кто-нибудь — ну, в смысле раб — на самом деле добраться до Флориды?

— Двое почти добрались, — ответил Стайлз, и Мэтью застыл почти неподвижно. — В первый год после основания Фаунт-Рояла. Двое рабов сбежали — брат с сестрой, и меня за ними послали с отрядом еще в три человека. Мы нагнали их едва ли не в полудюжине лиг до испанской границы. Да и поймали, я думаю, только потому, что они сигнальный огонь зажгли. Брат свалился в лощину и сломал ногу.

— И вы их привели обратно?

— Да. Бидвелл тут же велел их заковать в цепи и отправить на север на продажу. Не годится, чтобы кто-то из рабов мог описать территорию или нарисовать карту. — Стайлз зажег погасшую трубку второй спичкой из спичечницы. — А теперь вы мне скажите, если сообразите, — сказал он, втягивая пламя в чашечку трубки. — Когда миссис Неттльз вам про это сказала, в каком контексте это было? Я хочу спросить, вы заметили какие-нибудь признаки, что Бидвелл тревожится насчет рабов?

Мэтью снова потребовалось несколько секунд, чтобы сформулировать ответ:

— Мистер Бидвелл действительно выражал некоторую озабоченность, чтобы я не ходил в невольничий квартал. У меня создалось впечатление, что это может быть… гм… вредно для моего здоровья.