Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

Да-да, составили расписание. Более того, разделили дни: один день читали по очереди вслух и шили, один день — предметно занимались землеописанием, а в третий Лизавета к своему удивлению легко уговорила Агнессу почитать лекции об организме человека, о том, как он работает, о ранах и болезнях, и о первой помощи. Агнесса тоже очень удивилась, услышав предложение Лизаветы, потому что не подозревала в той никакого сочувствия к местной женской дремучести. Сама же целительница как раз считала, что женское образование так же важно, как и мужское, но понимала, что того самого сочувствия она ни в ком не встретит. А встретив — искренне обрадовалась, и согласилась раз в декаду встречаться с юными девами и беседовать с ними о том, как работает человеческое тело. На занятиях она то и дело обращалась к Тилечке, прося помочь в чём-то или что-то продемонстрировать, и очень подняла рейтинг той в сообществе юных дев. Тилечка потом рассказывала, что к ней подходили и спрашивали — сложно ли стать целительницей. Она, конечно, заказывала глаза и говорила, что сложно, даже если ты маг, а если не маг — то сложно вдвойне… но какие-то вещи можно знать и уметь даже обычному человеку.

О четвёртой встрече заговорила почтенная бабушка Джованни госпожа Теофилия. Внук рассказал ей о том, что её милость Элизабетта, оказывается, замечательно рассказывает сказки. А не устроить ли нам посиделки со сказками, хоть иногда? О да, согласилась Лизавета, и пускать на них только тех, кто не пропустил ни одного учебного занятия из трёх предложенных в течение декады. Госпожа Теофилия с энтузиазмом согласилась — правильно, развлечения для тех, кто перед этим хорошо поработал.

Более того, оказалось, что артефакт, который подарили им с Фалько на свадьбу София с мужем, умел вытягивать образы из головы человека и проецировать их на гладкую ровную поверхность. Магический проектор, напрямую подключавшийся к мозгу рассказчика. Рассказчику всего-то надо было держать камень в руках. Вообще это использовали для докладов — о военных операциях, о каких-то значимых событиях, и таких штук в мире существовало считанное количество. А Лизавета посмеялась и устроила вечер сказок с картинками. Сначала для ближнего круга — Фалько, Тилечка, мальчишки, кое-кто из её команды хранителей. А потом уже и юным девам предложила, и рассказывала она в тот день про Скарлетт О’Хара. Картинки с огромными юбками и непривычными фасонами платьев произвели на неокрепшие умы серьёзное впечатление, пришлось рассказывать о том, как эти платья устроены, что эти большущие юбки держатся и не опадают. Конечно же, история оказалась длинная, и продолжение отложили на следующий раз.

Девы понемногу втягивались — уже не сидели тихими мышками, а что-то говорили сами, о чём-то спрашивали, иногда — тыкали друг друга и смеялись. В общем, начинали походить на нормальных студентов.

Как легко-то, оказывается, привлечь внимание неискушенной молодёжи! Это тебе не дома, где уже все всё видели и хрен заинтересуешь. Скажем, местную географию пришлось начинать с собственно Фаро, потому что оказалось, что многие девицы не очень-то представляют себе, что и где есть в городе, ведь выходы из дому редки, конкретны и всегда в сопровождении кого-либо. Тогда Лизавета подумала и попросила специалистов из ордена Света нарисовать на большом листе план города — только острова и каналы, без обозначений. И на занятии разложила на столе этот лист, и пригласила всех сесть вокруг и соображать, что где находится, если дворец — вот он, поставить точку на карте, и мы сейчас в нём.

Девы заинтересовались. Начали с понятных объектов — дворец, площадь, Большой канал, и что здесь рядом, и кто где живёт. Три занятия раскрашивали. В процессе Ассунта Марцио сцепилась с Тилечкой, потому что считала, что ей незачем знать что-либо о рыбацких и прочих подобных кварталах, а Тилечка доказывала, что можно туда не ходить, но хорошо бы знать, откуда рыба на тарелках появляется. Так, для общего развития, чтобы не думать, что с неба падает. Высокородная госпожа Марцио обиделась, а Тилечка разводила руками — мол, нельзя быть такой обидчивой, скажем, в школе Ордена Сияния такие не выживают. Лизавета прекратила спор, сказав, что, в самом деле, бывать в таких местах не обязательно, но знать о том, где они находятся, лишним не будет. И точка, работаем дальше. А гасить споры у неё в последнее время получалось легко — целитель Вителлио оказался прав.

Ещё Лизавета думала приглашать на такие занятия людей, много путешествовавших, пусть рассказывают о том, где были, а мы будем по карте следить. Начать следовало с его милости Марканджело, он посмеялся и обещал выкроить время в следующей декаде.

А потом ещё прибыл человек с острова Мартирио, про который, то есть о том, что он теперь ей принадлежит, Лизавета и думать забыла. Господин Игнацио оказался неким тамошним управляющим, и Фалько даже портал раскрыл для того, чтобы тот побыстрее оказался во дворце. Приглашённая Лизавета долго не могла понять, что вообще происходит, причём тут какой-то остров и причём она, ей работать надо, но Фалько усадил её и велел слушать.

Господин Игнацио рассказал, что на острове всё в порядке, вулкан спит (господи, я теперь собственница вулкана, охренеть — думала Лизавета), годовой доход — вот, и показал на увесистый мешочек. Лизавета заглянула — божечки-кошечки, куча монет. Опять куча монет. И куда их? Описать и в хранилище?

Далее господин Игнацио сообщил, что основной доход — от серебряных рудников и от сельского хозяйства. И вот, госпожа, пожалуйста, примите — просто от нас и в подарок на свадьбу. «Просто от нас» оказалась корзина местных апельсинов, а подарком на свадьбу — некий мешочек, из которого она с изумлением достала невероятной красоты колье с золотистыми огранёнными прозрачными камнями и такой же браслет. Местные топазы, госпожа, и работа наших лучших ювелиров — с поклоном сообщил господин Игнацио. Пришлось тут же надеть и поблагодарить. Правда, спустившись в подземелье, она сняла украшения и сунула их в поясную сумку — потом надо не забыть убрать в приличное место.

Поступившие деньги Лизавета и правда хотела описать в сокровищницу, но Фалько притормозил её и сказал оставить себе. Мало ли что, вдруг понадобятся. Тогда мысль Лизаветы заработала, и она спросила — а можно ли ей на эти деньги арендовать какое-нибудь здание в городе и устроить там школу для девочек из бедных семей, где бы их учили читать-писать-считать, домоводству, уходу за собой, оказанию помощи больным и раненым, и ещё каким-нибудь минимально полезным вещам? Фалько изумился, потом обнял её и сказал, что она вправду необыкновенная. И что на эти деньги можно не арендовать дом, а купить. И ещё на плату преподавателям останется.

Консультантом по недвижимости выступил господин Карло Рецци. Он с большим одобрением наблюдал за всей устроенной Лизаветой деятельностью, и согласился, что дело хорошее. Приобретённое здание находилось на другом берегу Большого канала, имело три этажа и нуждалось в косметическом ремонте. Рабочих для ремонта предложила госпожа Теофилия из своего хозяйства, она тоже одобряла начинание её милости. Процесс шёл, открытие школы запланировали в следующем месяце.

Теперь вечерами у Лизаветы было ничуть не меньше новостей, чем у Фалько. Работы в сокровищнице, занятия с девами из лучших фамилий и создание школы для всех прочих — так-то немало. Ничего, думала Лизавета, когда-нибудь всё это выйдет на какой-то режим и станет проще.