Двойник для шута - Виктория Угрюмова

На сей раз все в трапезной расхохотались уже вслух: слишком уж уморительную рожицу скроил шут. А всем было известно, каким утомительным и скучным собеседником может быть младший брат аммелордского короля. Сам король не смог прибыть по причине сломанной ноги: злые языки утверждали, что это он пытался спустить своего братца с лестницы да промахнулся ненароком.

Следующие полчаса ничем не отличались от предыдущих: шут комментировал увиденное и острил — когда удачно, когда не очень. Наконец император встал и произнес:

— Дорогая принцесса, я вынужден покинуть вас, несмотря на глубокое сожаление, которое я в связи с этим испытываю. Меня ждут дела чрезвычайной важности.

— Конечно, государь, — склонилась в поклоне Арианна. Император вышел, за ним последовали большинство вельмож и гвардейцев.

— Вы свободны, господа, — обратилась принцесса к тем придворным, которые из вежливости присоединились к ней.

Когда их шумная толпа покинула трапезную, там остались только она сама, шут и несколько гвардейцев. Великаны по-прежнему неподвижно стояли у дверей.

— А я останусь с тобой, — обратился шут к принцессе. — Видишь ли, я очень ценная персона: неудачно шучу и говорю глупости, так что самую трудную работу за тебя буду выполнять я. А ты можешь поговорить с Аббоном Флерийским — он очень хотел побеседовать с тобой, но стесняется. Хочешь, познакомлю? Он такое приворотное зелье варит! Но, тс-с-с, — приложил шут палец к губам, — это секрет. О нем знает всего лишь половина империи, а вторая половина до сих пор находится в счастливом неведении.

— Как тебя зовут? — спросила Арианна.

Она не слушала, что говорит шут, но думала о том, что император разрешил ей обращаться за помощью именно к этому человеку.

— Как могут звать копию Ортона? Ортоном, конечно.

— Я… — волнуясь начала принцесса. — Я хотела бы поговорить с ним, ну, ты понимаешь… Он сказал, что тебе можно всецело доверять, а у меня уже голова кругом.

— Как не понять, — серьезно и печально молвил шут. — Он тоже все понимает, но иначе нельзя, ты уж потерпи. А вечером вы встретитесь. Честное слово.

— Правда? — расцвела принцесса. И тут же горячо попросила: — Ты только ему не говори, что я им интересовалась. Просто мне нужно было побеседовать, а так я вполне всем довольна и не собираюсь докучать Его величеству.

— Не скажу, — заверил ее шут. — Я все понимаю. Двери отворились, и в зал вошел черноглазый человек лет сорока с небольшим, одетый со вкусом и весьма нарядно. На нем была фиолетовая мантия, отороченная по рукавам мехом и расшитая таким количеством драгоценных камней, что они стучали, словно град по мостовой. Он быстрыми шагами пересек пространство от дверей до окна и остановился возле принцессы.

— Ваше высочество, позвольте представиться: я Аббон Флерийский, императорский астролог. Это я считаю своим главным титулом, ну, есть и другие: князь, оарон и так далее, но их так много, что я все время путаюсь и не рискую произносить их вслух. Если пожелаете, зачитаю, где-то они у меня записаны в свитке… И я рад засвидетельствовать не только свое искреннее почтение, но и глубокое восхищение, ибо как истинный ценитель красоты удовлетворен еще больше, чем верноподданный императора.

— Это комплимент, — перевел шут. Принцесса улыбнулась. С этими двумя она чувствовала себя легко и непринужденно.

— У меня к вам огромная просьба, — сказал придворный астролог. — Его величество ее полностью поддерживает, и потому я нижайше прошу выслушать меня.

— Говорите, говорите.

— Мне необходимо составить ваш гороскоп, Ваше высочество, и сделать это, по возможности, два раза — до и после вашего бракосочетания. Могу ли я рассчитывать на ваше содействие?

— Конечно, тем более, что мне все равно пока делать нечего.

Принцесса оперлась на предложенную ей руку и вышла из трапезной вместе с Аббоном. Шут проводил их долгим взглядом.

— Ну, а мне чем бы заняться? — обратился он к гвардейцам. — Принцесса мне недоступна, пойти что ли побеседовать с Сивардом — давненько он меня не слышал. Наверное, живет спокойно. Непорядок.

Уже сгущались сумерки, когда император посетил астролога в его лаборатории, где все явственно — мудрый человек сказал бы, даже слишком явственно — : указывало на занятия ее обитателя. Здесь во множестве содержались перегонные кубы и причудливо изогнутые колбы и реторты, невероятное количество запечатанных и распечатанных сосудов с едкими и остро пахнущими жидкостями, огромная карта звездного неба, два глобуса и одна небесная сфера таких размеров, что на нее было страшно смотреть. А также три стола, заваленные горами свитков, и груды книг в тяжелых, темных, пыльных переплетах — кожаных, с золотым тиснением и металлическими накладками — во всех углах.

— Что? — поинтересовался Аббон. — Прием закончился? Или поток гостей иссяк?

— Ни в коем случае. Но там ведь не требуется мое присутствие. В крайнем случае Аластер и Теобальд справятся с проблемой. Да и Сиварда я попросил присмотреть за близнецом.

— Твоя правда.

Маг потоптался возле самого большого перегонного куба, выцедил из него полстакана светлой, прозрачной жидкости и спросил:

— Хочешь?

— А что это?

— Приворотное зелье, конечно.

— Нет, спасибо. Я как-нибудь обойдусь.

— И зря, — сказал маг, залпом осушая стакан. — Хорошо охлажденный напиток, освежает и бодрит. Я теперь добавляю еще немного кардамона и ма-аленькую щепоточку перца. — Он сложил пальцы щепотью, показывая, насколько маленькой является упомянутая порция пряностей. — Стало гораздо вкуснее, и клиенты утверждают, что быстрее действует.

— Не томи, — сказал император. — Когда ты начинаешь рассказывать историю от праотца и делиться секретами колдовского мастерства, дела обстоят из рук вон плохо. Я успел тебя изучить за время знакомства.

— Ага, — фыркнул Аббон. — Я сам себя за четыреста лет не познал, и для меня моя душа — потемки, а ты уже во всем разобрался… Правильно, мальчик, к сожалению, правильно. Все очень плохо.

— Так я и знал, — поморщился император. — Мне сегодня сон дурной снился.

— Страшный?

— Да нет, вроде, глупый и неприятный, так будет вернее. Только не выспрашивай, что именно, я все равно не помню. Только вот ощущение и осталось, как от грязи или нестерпимой боли. Что с Арианной?

— Пока ничего. Но это только пока, мальчик мой. Через несколько месяцев наступит трагический, переломный момент в ее жизни — и тогда все повиснет на тоненьком волоске. А нам останется только молиться, чтобы волосок этот не порвался над бездной.

— Может, ее отправить куда-нибудь? В Гравелот, например. Там и звезды другие, и планеты — все немного иначе. Или я путаю?

— Вроде бы и нет. В принципе, так и поступают, сломя голову убегая от беды, но я еще ни разу не слыхал, чтобы такой способ давал положительные результаты. Есть даже история — как раз на такой случай. Рассказать?