Двойник для шута - Виктория Угрюмова

Император кивнул головой, и Аббон продолжил:

— Говорят, как-то одному добродетельному и нестарому еще человеку предсказали, что ему суждено умереть вечером следующего дня. И даже описали обстоятельства, при которых это произойдет. Но человеку очень не хотелось умирать, и потому он решил обмануть свою смерть. Согласно предсказанию, он должен был умереть у себя дома, и вот он наголо побрился, надел пеструю и яркую одежду, совсем не похожую на то, что он носил прежде, и отправился в кабак. Заказал там кувшин вина и стал попивать его. Рассуждал он при этом приблизительно так: «Смерть меня в этом виде никогда не признает: и пришел я в другое место, и веду себя совершенно иначе».

Но наступил урочный час. Заходит в кабачок злая-презлая смерть и говорит сердито: «Уф, обыскалась везде этого негодника — нигде его нет. Посижу чуточку, отдохну, а если он не появится, заберу вместо него того лысого дурака».

Я это к чему, мальчик мой? Речь идет и о тебе, и обо всей империи, а Арианна — это как зеркало, которое все отражает. Что будет с тобой, то и с ней, а тебя надолго не отправишь на другой край мира. Да и возможно ли это? От судьбы уйти можно, но не убегая, а сражаясь.

— Что же ты посоветуешь мне делать?

— Прежде всего предупреди принцессу. Пусть не очаровывается внешним покоем и благополучием двора, пусть постоянно помнит о том, чему ее учили — не дураки же составляли все эти правила. Пусть не доверяет никому, даст Бог, и проскочим тяжелое время. А там мы снова на коне…

— Хорошо, сегодня же поговорю с ней.

— И не откровенничай, не откровенничай. Она-то заслуживает доверия — чудесное создание, но кто знает, что дальше произойдет? Чем меньше девочка будет знать, тем ей же спокойнее.

Император, который уже собирался уходить, внезапно остановился и вернулся к столу:

— Аббон, мне пришло в голову… Вчера, когда Теобальд и ты говорили о Бангалорских островах, о чем вы думали? С тем злом навсегда покончено, правда? Ведь ничего не может вернуться из небытия?

— Не должно, — ответил маг. — Но я не хочу лгать тебе, Ортон, не хочу кривить душой: не бывает пустых мест в природе — там, где нет добра, обязательно поселяется зло. Я не думаю, что сила Далихаджара могла воскреснуть и вновь воплотиться в ком бы то ни было. Но всегда могут найтись последователи, приверженцы, тем более, что восемьсот лет спустя многое видится иначе. Время — самое кривое зеркало.

— Сивард уже занялся этим вопросом со своей стороны.

— Вот человек! — воскликнул маг. — Когда он все успевает? Я не удивлюсь, если он половину архипелага населил своими шпионами и соглядатаями.

— Почти так, — не мог не признать император.

— Ну, и мне грешно отставать от какого-то рыжего сорванца. Я сегодня тоже расстараюсь. Одно скажу: я уж и забыть успел про эти самые Бангалорские острова и тамошнего мага — нет, снова эта нечисть лезет на свет.

— А ты разве не родился три века спустя? — искренне удивился Ортон.

— Родился, — охотно согласился Аббон. — Но при твоем прапрадеде, Брагане III, была похожая история. Как раз двести пятьдесят лет тому назад, когда я был еще зеленым юнцом — мне и полутора сотен не исполнилось. Правда, звезды тогда были не столь агрессивны и кровожадно настроены, как теперь, но тоже радости хватило — это я тебе серьезно говорю.

— И что вы сделали?

— Послали экспедицию на острова. Маленькую такую, даже неудобно как-то было. Но когда воины высадились на Алоре, то все уже было тихо и скромно. Все сидели, как мыши под метлой. Словом, никого мы там не нашли, и инцидент был исчерпан, как говорится в дипломатических депешах. Но осталась-таки одна неувязочка. До сего дня я ей мало уделял внимания, вообще не уделял, если быть предельно откровенным, но теперь — дело другое.

— Расскажи мне, — попросил император.

— Знаешь, — протянул Аббон неохотно, — что толку вываливать на тебя кучу сомнений и разрозненных фактов? Вот соображу сам, обдумаю все как следует, посоветуюсь с этим рыжим бродягой, а там и тебе все по полочкам разложим. Император ты или нет? Если да, то мы должны за тебя думать.

— А мне что делать?

— Ты и сам знаешь, — Аббон обнял Ортона за плечи. — Ну, ступай, ступай к ней. Поговори, причем серьезно и обстоятельно. Не упусти ничего из виду, а то знаю я, что у нее на уме. Дело молодое, это и астрологу ясно…

Арианна никак не могла отойти ко сну. Все перебирала свои украшения под тем предлогом, что нужно навести порядок в вещах, перекладывала их из шкатулки в шкатулку. Ее лучшая подруга, или, вернее, самая близкая приятельница — ибо подруг принцесса не жаловала, — по имени Эфра бросала на Арианну косые взгляды, пока наконец не решилась.

— Ваше высочество, излейте мне душу, мы же с вами не чужие. Если все держать в себе, с ума сойти можно. Поговорите, а я вас выслушаю, и сразу станет легче. О Господи, и за что вам такая судьба?!

Арианна, которая уже собралась было поведать фрейлине о тех странностях в своем поведении, которые заметила сегодня днем, при последних словах напряглась и окаменела.

— Что ты имеешь в виду? — спросила сухо и неприязненно.

Будь Эфра чуточку умнее, она бы уловила излишнюю твердость голоса, да и на опасный блеск в глазах принцессы тоже обратила бы внимание. Но фрейлина была хитра и ловка, умом же никогда не блистала. А ведь известно, что первое никогда не заменит второго.

— Ну как же, — сразу вступила она в разговор, желая узнать побольше от своей госпожи, — вы так старались для этого неотесанного мужлана, а он при всех вас так унизил: слова доброго не сказал, пока шут ему не напомнил. А шута следовало примерно наказать: вот при дворе вашего батюшки никогда шуты себе подобного не позволяли. И королю лишнее уважение, и вам почет. А здесь какой-то павлин в лохмотьях может вас привселюдно оскорбить.

— И чем же меня унизил шут? — едва сдерживаясь, спросила Арианна.

— Да как же он посмел говорить, что вы собой хороши и украшением двора являетесь? Да какое ему до этого дело?

— Значит, Эфра, ты считаешь, что он не должен был этого говорить.

Фрейлина отчаянно закивала головой, подтверждая: именно это она и имела в виду.

— Выходит, ты считаешь, что шут не прав, — я вовсе не хороша собой, и меня унизили тем, что оценили те качества, которых нет?! Немедленно покинь меня…

— Да нет же, Ваше высочество! Вы неправильно меня поняли!

— Я приучена все правильно понимать с первого раза, — холодно произнесла принцесса. — Да будет тебе известно, если ты забылась на время, что я дочь великого монарха и невеста, а в скором времени жена монарха еще более великого. И я редко ошибаюсь, уж во всяком случае не тебе судить меня. Вон!

Фрейлина вышла, заливаясь слезами, а Арианна задумалась. У нее было тяжело на душе, и она уже собралась выйти из своих покоев, чтобы поговорить с кем-нибудь из гвардейцев и попросить отвести ее к Аластеру или шуту, как гвардейцы сами появились в предпокое, приказав служанкам удалиться. Те тут же покинули апартаменты принцессы. Правда, Эфра и одна из служанок постарше хотели было задержаться в одной из комнат, чтобы послушать, о чем будет разговор, но гвардейцы, казалось, и на затылках имели глаза: выудили их из-за какой-то портьеры и выпроводили прочь.