Нестабильная - Рина Лесникова

– Раздевайся! – приказал сержант, как только Энери подошёл к нему.

– Что?

Неужели сержант что-то заподозрил и считает, что Энери может быть девушкой? Ещё никто посторонний ни разу не видел его обнажённым. Да что там посторонний, Энери сам никогда не смотрел на себя в зеркало, будучи полностью раздетым. Он даже в туалет ходил по-прежнему, по-девичьи. До того было противно вновь смотреть, и уж тем более дотрагиваться до того, что увидел, когда… впрочем, не стоит вспоминать.

– Я сказал, раздевайся! – рявкнул Гритц.

– Зачем? – удалось выдавить через возникший в горле ком.

– Будем смотреть, как развито твое тело. – неужели во взгляде этого монстра промелькнула жалость? Затем градом посыпались вопросы: – Каким оружием владеешь? Меч? Секира? Шпага? Хотя бы кинжал? – с каждым отрицательным жестом Энери голос сержанта становился всё безнадёжнее. – Вентер, ко мне! – зычно закричал он на весь плац. – А ты пока снимай куртку и рубаху, – мучитель не забыл, что ещё не до конца опозорил парня.

Сарт, отвлёкшись на окрик командира и, к собственной досаде, пропустив из-за этого бесхитростный прямой удар соперника, прервал поединок и направился к сержанту. Когда он подошёл, Энери расстегнул едва ли половину пуговиц на куртке.

– Роува, если ты не оголишься сей же момент, я сам срежу с тебя всю одежду, – Гритц был неумолим.

Это не страшно, не страшно. Ким и Тебас всегда раздевались по пояс, когда мылись с дороги. Да и сейчас многие парни одеты только в бриджи, а девушки – в безрукавные тонкие туники, почти не оставляющие места мужскому воображению. Энери обречённо бросил куртку и рубаху на безразличные к его переживаниям камни плаца. Казалось, у него горит не только лицо, горит шея, грудь и вообще всё тело. Только бы не воспламениться в буквальном смысле!

– Что скажешь? – деловито поинтересовался сержант у подошедшего Сарта, при этом скептически осматривая тело Энери.

– Что скажу? Скажу, есть над чем работать, – сосед по комнате даже обошёл вокруг парня, внимательно разглядывая его хилую комплекцию.

– Берёшься?

– А у меня есть выбор? – Сарт протянул руку, желая ощупать жалкое подобие бицепсов на руке Энери, но тот, вмиг забыв про усталость, злобно зашипел и отскочил на несколько шагов.

– Ты что? Я хотел лишь проверить твои мышцы!

– Свои проверяй! – из-под рыжих вихров опасно сверкнули глаза загнанного зверя.

– Снимай и ты рубаху, – как-то устало проговорил сержант.

Сарт недоуменно глянул на командира, но перечить не стал. Через несколько мгновений его рубашка упала рядом с одеждой Энери, а сам Энери остановил на ней застывший взгляд.

– Смотри сюда! – пальцем свободной руки, не опирающейся на костыль, сержант ткнул в крепкую грудь Сарта, приказал тому повернуться и звонко хлопнул по твёрдому плечу: – Вот такого тела ты должен добиваться!

Энери украдкой глянул на обнажённый торс своего соседа по комнате. Какой-то иррациональный страх сковал тело. Новичок до звона в голове боялся, что увиденное опять унесёт его в прошлое, где… Но нет, тело Сарта, как и, казалось бы, совсем не похожие на его тела Кима и Тебаса, ничуть не напоминало холёное тело предателя. Сосед был гораздо шире в плечах. Под загорелой, в капельках пота, кожей отчётливо выделялись сухие, как канаты, мышцы. У Энери даже промелькнула предательская мысль, а так ли тверды эти мышцы, как кажется?

– Мне никогда не стать таким, – он опустил голову.

– Таким и не нужно, – неожиданно мягко произнёс сержант, а потом добавил уже в своей обычной манере: – Одевайся и иди выбирай себе оружие!

Два раза повторять не понадобилось. Энери быстро натянул на себя одежду и побежал к стойке с оружием.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – задумчиво спросил старший страж у молодого.

– Я думаю, над ним надругались…

– Справишься?

– А у меня есть выбор? – вновь спросил Сарт.

И сержант, и его ученик-страж сделали вид, что не заметили татуировку, расположенную на левой стороне груди мальца – колесо с четырьмя спицами.

***

Энери обречённо ходил около стоек с оружием. К счастью, сержант Гритц не обращал на него внимания, он орал на кого-то в другом конце плаца. Некоторые виды колющего, режущего и прочего инвентаря для убийства были знакомы. Другие – вроде огромного молота или шипастой палицы – казались явными анахронизмами. Объединяло железяки одно – они все были настолько тяжёлыми, что не стоило и надеяться удержать в руках хоть что-нибудь из этого арсенала.

Пока Энери разглядывал всю эту смертоубийственную жуть, над плацем раздался звонкий звук гонга. Парни и девушки тут же прекратили тренировку, аккуратно разложили своё оружие по местам в стойках и, весело переговариваясь, поспешили к одноэтажной пристройке, из которой уже давно неслись одуряющие запахи пищи.

– Роува, – услышал новичок голос сержанта, – ты определился с оружием?

Глупо было надеяться, что про него забудут.

– Нет.

– Сержант Гритц.

– Что?

– Ко мне положено обращаться «сержант Гритц».

– Нет, сержант Гритц, я не подобрал себе оружие. Похоже, всё, что здесь находится, для меня слишком тяжёлое.

– Что ж, самокритично. Это радует, – похвалил сержант. И тут же прикрикнул с досадой: – Но и плохо! Что мне прикажешь с тобой делать? Присылают тут всяких!

– Использовать мои сильные стороны. И развивать слабые, – Энери уже начал догадываться, что подчёркнутая суровость одноного воина – всего лишь средство заставить будущих стражей полностью выкладываться на тренировках, и за ней скрывается неподдельная забота о подопечных. Ведь им предстояло защищать не только свои жизни, но и жизни доверившихся им мирных жителей.

– А ты наглец, Роува, – протянул сержант Гритц, окидывая парня внимательным взглядом. – Наглец и упрямец. И это, похоже, пока все твои сильные стороны. Бегом в столовую! – прикрикнул он. – После будем думать, как тебя… развивать.

Энери кинулся туда, где уже давно скрылись все остальные. Есть хотелось очень. Поужинать вчера не удалось, да и сегодняшнее утро потребовало много сил.

В помещении стоял весёлый гам. Из-за столов, находящихся по обе стороны центрального прохода, на новичка, ничуть не скрываясь, бросали любопытные и слегка настороженные взгляды. К счастью, он был не единственным опоздавшим. Энери заметил, как две хихикающих девушки подошли к раздаче, где дородная молодая повариха поставила перед ними щедро наполненные тарелки. Оказывается, здесь принято брать еду самостоятельно. Хорош был бы новичок, если бы уселся за стол в ожидании, пока обслужат.

– Худенький-то какой, – жалостливо произнесла внушительная дама на раздаче. И на поднос плюхнулись тарелки с таким количеством съестного, которого хватило бы на два, а то и на три дня.