Мать наследницы - Алисия Эванс

От дикого страха из горла вырвался испуганный крик, и Пит прижал меня к себе еще крепче. Тук. Тук. Тук. Ровный стук его сердца - это последнее, что я услышу в своей жизни. Он ни капли не волнуется! Решил угробить нас обоих?! Хочет романтично умереть в объятиях друг друга? У меня не хватило храбрости приоткрыть глаза и посмотреть в лицо своей смерти. Как беззащитный котенок я жалась к Питу, ничего не соображая от страха и не дыша. Лишь его густой запах, который я вдыхала полной грудью, был моим якорем, последней связью с реальностью.

- Адель? - рука Пита переместилась с талии на плечи, отрывая меня от надежной и теплой груди, чтобы маг имел возможность посмотреть в мое лицо. Голова кружилась, а тело наполнилось странной нездоровой легкостью, грозившей перетечь в болезненную слабость. Я прикрыла глаза, пытаясь унять бешено стучащее в груди сердце, но мой покой был грубо нарушен. Губы обжег глубокий поцелуй, властный и пылкий, словно Пит утверждался в своем праве на меня, доказывал мне и себе, что эти губы имеет право целовать только он. - Мой ангел, - прошептал маг, прижавшись своим лбом к моему. Я ощущала его дыхание на своем лице, чувствовала каждое движение Пита, каждую эмоцию как свою собственную. Его прямой нос потерся о мою щеку, как ласковый кот, выражая доверие и преданность. - Ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни, - шептал он обреченно и трепетно, коснувшись моей щеки широкой шершавой ладонью. - Что бы ты ни совершила, я никогда не смогу причинить тебе вред. Никогда, мое сокровище. Понимаешь? - влажные губы заскользили по моему лицу, оставляя короткие поцелуи, будто извинялись за то, что натворил их хозяин. - Адель, - прохрипел Пит, открывая глаза, - если я увижу хотя бы призрачный намек, взгляд, который покажется мне подозрительным и слишком откровенным, малейшие жест в твою сторону от него, я немедленно убью этого мальчишку. Понимаешь? - синие, будто подсвеченные изнутри радужки, захватили меня. Своим взглядом Пит проникал в глубину моей души, перебирая ее струны словно музыкальный инструмент. Я верила каждому его слову. Он просто не сможет поступить иначе, не позволит никому прикасаться ко мне.

«Ты навеки станешь моей...» - именно эти слова Пит произнес прежде, чем взять меня как женщину в нашу первую ночь любви. Только теперь, годы спустя, я поняла, что это не просто красивое обещание. Это клятва. В мгновение ока меня наполнили противоречивые и самые сильные эмоции, накрыв сознание крутой волной. Слезы хлынули из глаз стремительным потоком, и не было никаких сил их удержать. Впервые после нашей встречи в часовне я заплакала в присутствии Пита, не таясь и не стесняясь своих слез. Пусть я избежала падения в лесную пропасть, но сейчас провалилась в более страшную яму - в пропасть своих эмоций, таившихся в душе долгие годы.

Маг взвыл, как раненый зверь. Он обхватил меня руками, вжимая в крепкое тело, впечатывая в себя так, будто хотел соединить наши тела в одно целое. И не только тела. Пит шептал мне нежные утешения, покрывал поцелуями лицо и волосы, сжимая меня в надежных объятиях сильных рук. Но впервые его ласки проходили мимо моего сознания. Мысль, бившаяся в моей голове как запертая в клетке птица, не давала возможности насладиться мужской нежностью.

- Я шлюха, - сквозь слезы выдохнула я, и поцелуи тут же прекратились.

- Что? - нахмурился Пит, отстранившись и пристально глядя мне в глаза.

- Я изменила своему мужу, - унять рыдания казалось равносильно тому, чтобы унять волнение моря - невозможно. Слезы, чувства и слова рвались из меня бушующим потоком. Казалось, попробуй я удержать все внутри - и чувства разорвут меня, сломают что-то важное в моей душе. - Я лгу всем вокруг. Родила бастарда и выдаю его за наследника трона. Сплю с тобой, принадлежу тебе, но имею законного мужа. Каждый день я совершаю преступление, каждый день изменяю. Ты ведь поэтому подумал про меня и Стефана, да? Решил, что раз я изменила Габриллиону, то начну изменять и тебе? Ты тоже считаешь меня шлюхой, Пит? Признай это, не лги, - слезы закончились, и теперь я судорожно втягивала воздух, выговаривая слова надрывно, рвано, преодолевая сводивший горло спазм.

Взмахнув рукой, Пит создал из воздуха стакан с водой и, приставив его к моим губам, заставил выпить. С каждым глотком мои плечи вздрагивали все реже, дышать становилось все легче, по желудку медленно растекся успокаивающий холод. Только сейчас я заметила, что мои руки дрожат.

-Дракон меня задери, кто вложил тебе в голову эту чушь? - бросив стакан на траву, Пит вновь прижал меня к своей груди, но на этот раз его объятия были пропитаны нежностью и желанием оградить меня от всего мира. Своими руками он будто пытался закрыть меня от всех, спрятать на своей груди, чтобы никто и никогда не посмел расстроить меня. Я все никак не могла успокоиться и беззвучно вздрагивала в его руках. - Мой маленький глупый ангел, - прошептал он в волосы, широкой ладонью проведя по гладким волосам. - Моя родная душа, мое самое ценное сокровище, алмаз моего сердца, - Пит уложил мою голову себе на плечо и вскинул лицо к синему небу. Не говоря ни слова, он вынул из кармана белоснежный платок с тесьмой из шелковых лент и вложил мне в руку. Я слышала, как он дышит глубоко и часто, будто пытается успокоиться. Его сердце билось ровно и мерно, хоть и чаще, чем тогда, когда мы летели над пропастью. Я начала считать эти удары, и вскоре смогла успокоиться. Воспользовавшись платком Пита, я тихонько высморкалась.

Тук. Тук. Тук.

Все будет хорошо.

Тук. Тук. Тук.

Мышцы, все это время в спазме сжимавшие мое горло, расслабились. Я сделала первый ровный вдох, словно напилась воды в жаркий день. Я должна держаться. Мне нельзя отчаиваться и погружаться в бездну своих грехов, тонуть в них как в зыбучих песках. Как бы я не нагрешила, Архан - моя спасительная ветка, за которую я буду хвататься, вгрызаться зубами, но удержусь, не пропаду. Не сойду с ума. Я выдержу.

- Посмотри мне в глаза, - нарушил тишину Пит. Низкие ноты, слышимые в звуках его голоса, ласкали мой слух, обволакивали, согревая сквозящей в них заботой. - Адель, -большой палец ласково коснулся щеки, - просто посмотри на меня.

Сделав глубокий вдох, я подняла голову. Слезы высохли, но я чувствовала, как их стягивающие следы испещрили мое лицо. Нос по-прежнему ощущался распухшим и слишком большим, вызывая желание умыться холодной водой. Я встретилась с внимательным, изучающим взглядом Пита, словно своими божественными синими глазами он пытался заглянуть мне в душу

- Моя роза, - шепнул он, заправив за ухо выбившуюся из прически прядь, - это был первый и последний раз, когда я услышал, что ты называешь себя этим грязным словом, - медленно, четко выговаривая каждый звук, произнес Пит. Он глядел на меня немигающим взором, будто высекал смысл этих слов на просто на моем разуме - на моем сердце. - Никто и никогда не посмеет назвать мать моего ребенка шлюхой. Никто. Слышишь? - стоило ему произнести ругательство, как щека мага дернулась от сдерживаемых эмоций. - Что бы ты себе не напридумывала, к этой категории женщин ты не имеешь никакого отношения. Я видел шлюх, Адель, - глаза его блеснули странным блеском - ненависть, смешанная с презрением. - Если кто-нибудь когда-нибудь посмеет назвать тебя этим словом, я вырву ему язык, - пообещал он, вновь прижимая мою голову к своей груди.