Доминика из Долины оборотней - Оксана Чекменёва

И неизвестно, захочет ли он после этого иметь дело с такой, как я? Да и вообще – захочет ли иметь дело, даже не зная, кто я такая?

Может, я себе просто всё навоображала? То, что он смотрел на меня как-то по-особенному... Может, ему просто любопытно было? Такую оглоблю женского пола увидишь не каждый день.

А как же это его обращение: «Солнышко»? А с другой стороны – что я вообще знаю о мужчинах? Может, он так ко всем девушкам обращается? И вообще – я же ничего о нём не знаю, кроме имени и того, что он исследовал каких-то сов. Может, он женат? Эрик не упоминал жену, но это не значит, что её нет!

Господи, меня бросает из одной крайности в другую. То я уже мысленно вышла за Фрэнка замуж, то женила его на другой. А мы общались-то пару минут всего. Он, возможно, уже и забыл обо мне, а я тут с ума схожу. Ведь если я теперь точно знаю, что моя жизнь связана с ним навеки, то это не значит, что он это тоже знает. И совсем не значит, что он испытал то же самое, что и я.

Мне захотелось плакать, но я решила, что место не самое подходящее. И вообще – нужно ехать домой, а то мама будет волноваться, да и с новыми поступлениями нужно разобраться. Я повернула ключ в замке зажигания и огляделась вокруг, чтобы понять, где именно я нахожусь. И поняла, что остановилась, не доезжая всего футов пятьдесят до синенького домика миссис Клиффорд. Вот и мистер Бродерик выгуливает вдоль дороги своего пёсика, который в данный момент вёл себя вполне прилично, рыскал по окрестностям, насколько позволяла длина поводка, обнюхивая кусты и деревья и периодически оставляя на них «сообщения» для других собак.

Мне показалось, что его поводок стал длиннее, и, присмотревшись внимательнее, я поняла, что не ошиблась. Мистер Бродерик сжимал в руке рукоятку поводка-рулетки, который мог вытягиваться и убираться в зависимости от желания владельца собаки. Что же, вещь удобная, и даёт собаке больше свободы. Вот только умно ли давать эту свободу такой истеричной и абсолютно неконтролируемой собачонке, как Бастер?

И только я подумала об этом, как практически одновременно произошло сразу несколько событий. По встречной полосе к дому подъехала машина миссис Клиффорд, её кот Макс, видимо, услышав приближение хозяйки, выбрался через свою дверцу на крыльцо, а Бастер, увидев своего заклятого врага, захлёбываясь визгливым лаем, кинулся через дорогу. Мистер Бродерик машинально попытался удержать поводок, забыв, что тот теперь другой, а не привычный, старый. И вместо того, чтобы просто перехватить разматывающий поводок свободной рукой, он стал судорожно искать на рукоятке нужную кнопку, теряя секунды. И этих секунд Бастеру хватило, чтобы попасть прямо под машину миссис Клиффорд.

Я успела лишь вскрикнуть, а всё уже было кончено. Крошечное тельце той-терьера лежало, раздавленное, в луже крови. Миссис Клиффорд пыталась затормозить, но Бастер фактически бросился ей прямо под колёса, точнее – под колесо, которое его и переехало.

Вновь выключив мотор, я вышла из машины. Ехать дальше я бы всё равно не смогла, поскольку именно на моей полосе стоял, ломая руки, мистер Бродерик и в истерике кричал на растерянную миссис Клиффорд, которая тоже вышла из машины.

– Убийца! Убийца! Я знал, что вы ненавидите моего Бастера, но не думал, что решите его убить.

– Но я его не видела, – пыталась оправдаться миссис Клиффорд. – Он выскочил на дорогу так внезапно.

– Вы всё это подстроили! – теперь уже буквально визжал мистер Бродерик. – Вы, вместе со своим котом. Ведьма!

Я покачала головой. Конечно, у мистера Бродерика явный шок, но говорить такое... Я прекрасно видела, что вины миссис Клиффорд здесь не было никакой, скорее уж он сам виноват – не удержал свою собаку. Да и вообще – зная, как она реагирует на соседского кота, вполне мог бы гулять с ней где-нибудь в стороне, а не упорно приводить её туда, где для неё присутствовал постоянный раздражитель.

А мистер Бродерик продолжал наступать на старушку, потрясая кулаками.

– Это всё ваш кот! Его убить мало! Да и вас, ведьма, тоже, вас нужно на костре сжечь!

Его кулаки, которыми он размахивал, были уже в нескольких дюймах от лица старушки. Этого я вынести уже не могла. Извини, папа, я знаю, что не должна ни во что вмешиваться, а должна быть как можно незаметнее, но, в конце-то концов, это мамина подруга. И если миссис Клиффорд пострадает от кулаков мистера Бродерика – мама расстроится, а этого допустить нельзя.

Найдя себе оправдание, я подошла к скандалисту и втиснулась между ним и старушкой.

– Достаточно, – проговорила я как можно твёрже. – Я сочувствую вашей утрате, но это не повод набрасываться на невинного человека.

Возможно, что-то в моем голосе смогло пробиться сквозь замутнённое сознание мистера Бродерика, а может, он просто понял, что перед ним уже не крохотная безответная старушка, а кто-то другой, выше него на полголовы. В любом случае – он отошёл на пару шагов.

– Но она убила мою собаку, – уже вполовину тише проговорил он. – Она должна за это ответить! Я звоню в полицию.

– Ваше право, – кивнула я, приобнимая миссис Клиффорд за плечи и уводя в сторону дома. Обернувшись через плечо, я добавила. – Только её вины здесь нет. И это подтвердят свидетели.

Я мотнула головой в сторону нескольких человек – соседей и прохожих, – которые стояли неподалёку. Оглядевшись по сторонам, мистер Бродерик весь словно бы сдулся. Он уже не пытался кричать, что-то доказывать, угрожать. Достав из кармана большой носовой платок, он бережно переложил на него останки бедняги Бастера, после чего скрылся со своей скорбной ношей в своём доме.

Покачав головой, я сосредоточилась на миссис Клиффорд. Она сейчас, наверное, испытывает жуткий стресс и шок. Надеюсь, её сердце в порядке? Я усадила её на скамеечку, стоящую на веранде, а сама вернулась к её машине.

С трудом втиснувшись за руль зелёной малолитражки, а перегнала её на подъездную дорогу, освобождая проезд. Потом взяла с пассажирского сиденья сумку и вернулась на веранду. Протянув сумку миссис Клиффорд, я предложила отпереть дверь, если ей самой сложно.

– Спасибо тебе, деточка, но я справлюсь, – но она всё же приняла мою протянутую руку и, опираясь на неё, вошла в дом.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я, усаживая её на диванчик в гостиной. – Есть кто-нибудь, кто сможет приехать, побыть с вами?

– Нет, – покачала она головой. – Мои дочка и зять живут в Хот-Спрингс. Давно зовут меня к себе, но я прожила в этом доме со своим Уильямом сорок три года, и не хочу уезжать отсюда. Здесь всё напоминает о нём.

– Понятно, – кивнула я. – Может, привезти к вам мою бабушку? Она побудет с вами немного.

– Спасибо, деточка, но я в порядке. Конечно, я не хотела такой смерти собачке мистера Бродерика, но в этом нет моей вины. Ведь нет же, правда?

– Конечно, нет, – успокоила я её. – Это был просто несчастный случай, я всё видела. И если мистер Бродерик всё же решит обратиться в полицию, то можете назвать им меня, как свидетеля.