Рыжее пророчество - Сергей Платов

– Да ладно, чего уж тут, – отозвалась та, – говори, как было, чай, не маленькие.

Серогор тяжело вздохнул, но рассказ все-таки начал.

– Прибыл я к Симе еще засветло. Так как перстня перемещения у меня теперь нет, то пришлось ястребом пару часов крыльями махать. – Тут мой наставник замолчал и выразительно посмотрел на тот самый перстень, который красовался на моем пальце.

– Ничего, это полезно, – не моргнув глазом парировал я, – для влюбленного ястреба сто верст не крюк.

– Не хами, – буркнула Серафима.

– Не буду, – охотно согласился я.

– Врешь же.

– Вру, – опять не нашлось у меня возражений, – так что дальше-то?

– Дальше мы в баню пошли, – выдавил из себя Серогор. – Пока то да се, стемнело.

– «То да се» что, прямо в бане было? – не удержался я и тут же схлопотал аж два подзатыльника. Один от Симы, другой от Селистены.

Хорошо еще, что рядом нет моих лисят, после такой вот экзекуции о непререкаемом отцовском авторитете можно было забыть как о сладкой сказке. А вот Серогор молодец, поскрипел немного зубами, сверкнул грозным взором и продолжил:

– Стемнело уже, мы на крылечко вышли. Сидим, звездами любуемся, про жизнь толкуем.

– Да, меня после этого «то да се» тоже на «ля-ля» тянет.

На этот раз я оказался быстрее и вовремя убрал свою многострадальную голову с линии огня. Ладони кормилицы и матери моих детей просвистели в воздухе и, не выполнив возложенной задачи, были вынуждены вернуться на исходные позиции. А я на всякий случай отодвинулся от них чуть подальше. Голова, чай, не казенная, мне ею еще в боярской думе думу думать. Опа, каламбурчик получился.

– И тут он ударил… – продолжил Серогор, изо всех сил стараясь не обращать внимания на мои комментарии.

– Кто он? – решил поинтересоваться я.

– Не знаю, – честно признался мой наставник, – но именно он. У ведьм да колдуний почерк другой.

– Шарахнул без предупреждения и сразу несколькими заклинаниями, – вставила свое слово Сима, – спаслись мы только чудом.

– Да ладно, каким там чудом, – отмахнулся Серогор. – Спаслись только благодаря тебе. Не успей ты своей баньке нужное слово шепнуть, мы бы сейчас не слушали подковырки этого великовозрастного охламона.

– Да, справная была банька, душевная, – согласилась ведьма, – жалко ее, она мне уже как родная стала.

Тут голосок подала растерянная Селистена:

– Ничего не поняла. Как это – шепнула? Кому?

– Да бане, – пожала плечами Сима. – Просто когда ее ладили, я немного пошептала, да и травками особыми ее окропила.

– Опять не поняла, – захлопала глазами мелкая.

– Все очень просто, – не смог я остаться в стороне, – бабанька у меня натура сентиментальная, впечатлительная. Ей в глуши одной скучно, вот и постаралась себе подружку сварганить. Немного колдовства, много желания, еще больше умения – и на тебе, почти живая банька. В таких делах у нас Сима вне конкуренции.

Селистена, словно не веря своим ушам, обратила взор на Серафиму.

– Ну да, все так и было, – согласилась моя кормилица, – даже твой муж иногда умудряется говорить правду. А что? Вы в городе, этот, – она указала на своего старого дружка, – в «Кедровом скиту» вечно, а мне и поговорить не с кем.

– Но ты же знаешь язык зверей и птиц? – удивилась мелкая.

– Знаю, и чего? У них на уме одна еда, вопросы размножения да запасы на зиму – скукотища.

Некоторое. время Селистена пыталась осмыслить услышанное, в конце концов я решил прийти ей на помощь:

– Да не мучайся ты, все равно не поймешь. Я и сам до конца не очень понял, что именно Сима с ней сотворила, просто принял как данное, и все. К тому же она мне такой парок подгоняла, что после вообще не захочешь голову подобной ерундой забивать. Я только поначалу немного стеснялся.

– Ты стеснялся? – удивленно воскликнула солнечная. – Чего?

– Так она же БАНЯ, – с нажимом на это слово выдал я, – то есть женского роду, вот и стеснялся.

– Долго? – ехидно поинтересовалась мать моих детей.

– Минут пять, – вместо меня ответила Сима, – но сейчас не об этом. За мгновение до удара я почувствовала что-то неладное, ну и успела обратиться к деревянной подружке за помощью.

– Я толком не понял, что произошло, – признался Серогор. – Она нас словно в себя засосала и весь удар приняла на себя. А уже потом нам удалось выбраться через разрушенную стену.

– Так, понял, – деловым тоном заметил я, – вас не удалось застать врасплох, и тогда вы показали этому наглецу, что может разъяренный колдун и лишившаяся подружки ведьма. Ну где его тело? Я хочу посмотреть на то, что осталось от этого наглеца!

Серогор закряхтел и отвернулся. Симочка последовала его примеру. Я просто не мог поверить своим глазам. Да не бывало еще таких колдунов на Руси, чтобы Серогор с ними не справился! Бона Гордобор насколько крут был, да и то перед ним сдулся. Да и Сима, поверьте мне на слово, ведьма могучая. Ее колдовство, конечно, другое, так сказать, житейское, связанное больше с природой, но и она способна защитить свою девичью честь.

– Не понял, вы что, его не замочили? – Я переводил удивленный взгляд с одного на другую.

– Еще немного, и он бы нас замочил, – глухим голосом сообщил Серогор. – Когда он понял, что мы ускользнули, он на нас такой шквал заклинаний обрушил, что о том, чтобы атаковать, даже мысли не было. Все силы на защиту ушли.

– Что значит силы ушли? – удивился я. – Да у тебя в посохе море силы!

Тут Серогор совершенно неожиданно вышел из себя. На моей памяти такое было всего пару раз (причем оба раза его доставал именно я).

– Чего ты ко мне прицепился?! – заорал он. – Ну да, не было у меня с собой посоха, в избушке его оставил, и что дальше? Я с девушкой в бане шел париться, а не с чокнутыми колдунами биться!

Эка его разобрало, даже мою бабаньку девушкой назвал. Что тут еще скажешь, старая любовь не ржавеет. Однако я что-то отвлекся от главной темы о том, как облажался мой наставник.

– Помнится, когда я учился в «Кедровом скиту», один уважаемый колдун чуть ли не каждое занятие мне говорил, чтобы я никогда не расставался с посохом.

Тут в качестве иллюстрации я продемонстрировал всем присутствующим свой уникальный в своем роде посох. Это вон у Серогора целая оглобля, такую дуру с собой не то что в баню, просто в руки взять неприятно. То ли дело у меня: элегантная трость с серебряным набалдашником в виде оскаленной собачьей морды и острым серебряным наконечником.

Крыть Серогору было нечем, но его попыталась выручить заботливая Серафима.