Хорошая ведьма Малика - Валентина Гордова

Как же сильно он меня раздражает!

— Мой тебе совет…

— Себе его посоветуй. — Перебила недружелюбно, понимая, что остатки терпения канули в неизвестном направлении и возвращаться в ближайшее время не планируют.

Эльмар заткнулся, сжав зубы и с ненавистью глядя на меня. А мне, между прочим, больно. А еще немного страшно и обидно, и вообще — меня только что чуть не сожгли, потом демон этот, теперь этот вот орет… а я живой человек! Живой! И мне, как и всякому другому, тоже бывает и плохо, и страшно, и вот сейчас больше всего во мне было именно страха, потому что злость, какой бы сильной она ни была, все же начала медленно отступать.

— Руки. — Приказала тихо, но очень грозно.

Медленно и нехотя, скривившись при этом, Эльмар свои закорючки все же с моих плеч убрал, сам выпрямился, но даже не попытался отойти, так что я была вынуждена с закинутой назад головой и нарастающей болью в шее смотреть в его чуть сощуренные от негативных эмоций глаза.

— А теперь пошел вон. — Я не кричала, не шипела, не рычала — говорила убийственно спокойно, не отрывая взгляда от его глаз. — Вон из моего дома, из моего города и из моей жизни, если не хочешь, чтобы твоя превратилась в веселую, но короткую сказку.

Губы мужчины изогнулись в презрительной, крайне неприятной усмешке.

— Ты ничего мне не сделаешь, Малика. Мы оба это знаем.

Какие мы самоуверенные, я аж едва не восхитилась!

— Ты только что стоял и смотрел на то, как твою жену сжигают. — Напомнила об очевидном, потому как данный факт меня не очень, но все же обижал.

Как в принципе можно стоять и просто смотреть на сожжение человека, пусть даже ты его не знаешь? Дикость! А еще нас, ведьм, называют жестокими и безжалостными.

— Бывшую жену. — Для Эльмара это, по всей видимости, было принципиально важно. И, конечно же, он тут же поспешил упрекнуть: — По твоей милости.

— Ха! — Выдохнула и от переизбытка эмоций вскинула руки, делая шаг назад, чтобы больше места для маневров было. — То есть, это я швыряла заклинаниями и проклятиями, когда узнала, что мой муж — ведьмолов?

Да как бы не так! Я молча приняла эту информацию, три месяца пристально наблюдала за ним — его действиями, словами, мыслями, чтобы в конце концов убедиться в том, что раскрывать свою личность просто небезопасно.

— Да потому что ты должна была сразу все мне рассказать! — Уже просто заорал Эльмар, вновь делая резкий шаг вперед и вплотную приближаясь ко мне.

Снизу он выглядел очень угрожающе, особенно с этим перекошенным от ярости красивым лицом, особенно в ночной тьме, особенно в непосредственной близости ко мне!

Кто-нибудь другой на моем месте промолчал бы, но не я.

— Чтобы ты меня сразу сжег, да? — Вопросила ехидно, сморщив нос. — У вас же, ведьмоловов, своей головы на плечах никогда не было. Вы никогда даже не допускали мысли о том, что не все ведьмы — злые и жестокие. И раз уж на то пошло — мы никого живьем не сжигаем!

— Да если бы ты мне сразу все рассказала, ничего этого бы и не было. — Некромант с крика перешел на грозное шипение сквозь сжатые зубы.

Страх, на который сменилась моя изначальная злость, отступал все сильнее, потому что кого-кого, а Эльмара я не боялась, так что я с каждой секундой становилась все более ехидной.

— Ну да, ты бы меня просто сразу сжег, а себе бы нашел какую-нибудь магиню. Светлую и мерзкую. Красивенькую, тупенькую, послушненькую. — Ведьма взяла две пряди волос и с глупым лицом развела их в стороны. И голос у меня на последних словах стал таким до отвращения приторно-сладким и писклявым — я уверена, именно такой голос был бы у жены Эльмара.

Сам он никак не опровергал моих предположений, потому как в это время был занят — сжимал кулаки и зубы, сверху вниз глядя на меня так, словно мечтал долго и со вкусом душить.

Ну, а молчание, как известно, равносильно согласию, так что я, воодушевившись, принялась криво расхаживать из стороны в сторону, пританцовывая, и все таким же противным голоском приговаривать:

— Ты бы ей «молчи», и она слушается. Ты ей «лежать» — она в постель падает. Лежала бы и рожала тебе детишек, хихикая и ресничками, — я их пальцами изобразила, — хлопая.

— Ну и дура же ты, — почти с печалью проговорил некромант, медленно качая головой.

Остановившись, я повернула к нему голову, посмотрела очень серьезно и спокойно ответила:

— Я довольно умная женщина. Если тебя что-то не устраивает — выход там. — Кивнув в нужном направлении, я окинула некроманта еще одним взглядом, в котором теперь было презрительное пренебрежение, развернулась и гордой походкой направилась к своему дому.

Эльмар, не говоря ни слова, развернулся и тоже к калитке пошел, а не полетел, что странно…

Именно в этот момент ночную тишину прорезал звонкий женский крик!

Я замерла, не понимая, кто и где кричит, но на каком-то интуитивном уровне ощущая ужас… холодный, вымораживающий все изнутри ужас смерти!

Смерть! Где-то здесь, совсем рядом, смерть! Жестокая, несправедливая, мучительная!

Не пытаясь анализировать свои действия, я резко повернулась в том направлении, откуда исходил этот ужасный безжизненный мороз… но не успела сделать и шага.

— Малика, в дом! — Велел Эльмар и тут же швырнул в меня заклинанием.

Подхваченная волной, я влетела в собственный дом через распахнувшуюся дверь, не очень мягко приземлилась на пол и со смесью потрясения и негодования проследила за полосой изумрудного заклинания, что окутала мой дом изолирующей магией.

Эльмар запер меня! В моем же доме! Взял и запер!