Бессердечное милосердие - Эйприл Женевьева Тухолки

– Карты говорят правду.

– Так ты хочешь рассказать нам нашу судьбу. – Со скучающим видом Руна швырнула огрызок яблока в ближайший ручей.

Судьба. Ненавижу это слово.

Джунипер покачала головой.

– Нет. Я хочу рассказать вам правду. Всю правду. Всю правду без утайки.

Мы подошли ближе. Даже Руна. И наблюдали, как Джунипер переворачивает одну за другой карты и называет их имена.

Бродяга.

Повешенная Женщина.

Ведьма Листвы.

Красный Провидец.

Скелет.

Смерть.

Верховный Жрец.

Голубая Луна.

– И что это значит? – Ови нагнулась и провела пальцем по Скелету – сначала по костям, а затем задержала палец на его красном, светящимся глазе.

Джунипер указала на первую карту.

– Мы – Бродяги, отправились по новому пути. – Ее пальцы показали на вторую карту. – Повещенная женщина может означать довольно многое, но в нашем случае… это – та самая мертвая девушка с перекрестка. Она очень важна в нашем путешествии. – Джунипер взяла большим и указательным пальцем третью карту. – Ведьма из Листвы означает дух леса, природу. Карта говорит, что нам будет даровано все, что нам понадобится в нашем путешествии.

Я кивнула и положила руку на рукоять топора. Я изготовила для него ножны из лоскутов кожи и меха кролика и приторочила его к поясу. Теперь мой топор был скрыт под плащом, но я могла быстро достать его в случае необходимости.

Мой пример заразил остальных Сестер Последнего Милосердия, и они тоже изготовили себе ножны, чтобы спрятать оружие.

– А что насчет этой карты? – Руна подняла карту Красный Провидец. Карта изображала женщину с зелеными волосами, стоящую посреди белых песков, а на заднем плане виднелось черное, видимо, метровое дерево. – Эта карта похожа на дьявола.

– Вовсе нет. – Джунипер осторожно забрала карту у Руны. – Она относится к Морским Ведьмам.

– И что она предвещает? – Руна прислонилась к стволу дерева и скрестила руки на груди.

Джунипер пожала плечами.

– Думаю, мы узнаем, как только доберемся до Мерроу.

Следующую карту взял Тригв.

– А эта что значит?

– Скелет. – Джунипер начертила в воздухе круг, как она делала обычно, отгоняя темных духов. – Если ищешь злую карту, Руна, то это она.

– Скелет символизирует Зверя Голубого Ви? – спросила я.

Джунипер покачала головой.

– Расклад касается только нашего путешествия к Голубому Ви и не показывает того, что произойдет после того, как мы туда доберемся. Скелет – это опасность, что встанет между нами и нашей целью. – Она положила пальцы на следующую карту. – Смерть. Карта может буквально говорить о смерти, а может просто означать конец пути или неизбежность выбора.

– А Верховная Жрица? – Я кивнул на карточку, на которой была изображена перевернутая женщина в черном одеянии.

Морская Ведьма описала рукой в воздухе еще один круг.

– Верховная Жрица наоборот… Ее роль неоднозначна. Похоже, мы встретим мистического вожатого или провидца, но доверять ему или ей нельзя. Нужно быть начеку.

– А Голубая Луна?

Карта Голубой Луны беспокоила меня гораздо больше, чем скелет. В косматом гигантском Великанском Волке, воющем на большой бело-голубой шар в темном небе, было что-то… Зловещее, предвещающее беду.

Джунипер пожал плечами.

– Голубая Луна указывает лишь на то, что путь наш будет много раз разветвляться, и последствия наших решений пока еще скрыты тенью. Звезды еще ничего не решили – наш путь принадлежит только нам.

* * *

Мы шли за Джунипер, ибо только она знала секретный путь в Мерроу. Солнце над нашими головами сияло постоянно, и то, очевидно, было последней лебединой песней осеннего тепла перед наступающей зимой, грозившей похоронить весь мир в холоде, темноте и снеге.

Около полудня Морская Ведьма свернула с главной дороги и пошла по узкой и незаметной тропинке, огибавшей небольшой лесок.

Мы неуклонно приближались к ведьмам и к морю.

Интересно, будут ли ведьмы похожи на Джунипер – будут ли они милыми и нежными, с трепетными отзывчивыми сердцами? Или, быть может, они окажутся мудрыми и бесстрастными, как Ови, с глубокими и печальными глазами, и речь их будет похожа на молитвы?

К полудню мы оказались на широком пастбище, где коровы лениво щипали последнюю в этом сезоне травку. С одной стороны луг окаймляла широкая река, столь стремительная, что там, где вода налетала на скалы, клубился туман, и в солнечном свете возникали крошечные, идеальные радуги.

– Я читал, что радуги соединяют мир Ворса с царством богов. – Тригв кивнул на разноцветную ленту над водой.

– Чушь полная, – рассмеялась Руна.

– Тихо, вы оба. – Ови указала вперед. – Смотрите.

У реки на корточках сидели две Сестры Последнего Милосердия. Одна из них – блондинка с ямочками на щеках – наклонившись, мыла руки; вторая, одетая только в серую льняную сорочку, заплела свои черные волосы в тугую косу, а туника ее плавала в воде. Вторая была старше, лет тридцати, с тонкими поджатыми губами и дерзким взглядом карих глаз.

Мы подошли ближе. Сестры Последнего Милосердия кивнули нам, и мы ответили им.

Дарующие Милосердие не соперничали. С чего ссориться женщинам, занимающимся одним темным ремеслом? Жили мы в особняком, и хотя нам нравилось общаться с другими людьми, получалось это крайне редко, ведь путники, которых мы встречали на дороге, будь то фермеры, торговцы или рыбаки, при виде наших черных плащей вздрагивали и отводили взгляды.

Поверхность реки – глубокой, холодной и чистой – искрилась на ярком солнце. По берегам росли рябины, и при каждом порыве ветра на ветвях танцевали гроздья ярких оранжево-красных ягод.

Джунипер подошла к дереву и дотронулась до коры. Затем кончиками пальцев коснулась ягод и, подняв подбородок к небу, поднесла два пальца к губам. Взмахнула правой рукой и подула через плечо.

Белокурая Сестра Последнего Милосердия посмотрела на меня и вопросительно приподняла брови.

– Рябины священны, – объяснила я. – Наша сестра попросила деревья защитить эту реку.

Белокурая, глядя на Джунипер, тихо рассмеялась.

– Значит, она – Морская Ведьма. Как же она оказалась с тобой, торговкой смертью?

Я пожала плечами, а затем опустилась на колени и начала наполнять кожаный мешочек из благословленной реки, но тут же отпрянула, увидев в воде красную полосу, прорезающую поток.

Я посмотрела налево. Кровь в реку сочилась из туники темноволосой Сестры. Та, виновато нахмурившись, вытащила из воды свою одежду. Я взглянула на мокрую тунику, потом снова на женщину.