Ксерокопия Египта - Денис Лукьянов

Посмотрев по сторонам и не увидев никаких признаков гробницы, турагент еще немного постоял, а потом наклонился к своему спутнику. Так, из любопытства — что этот старик там отрыл в песке? Вдруг это тоже может пригодиться для туристических прогулок…

В песке копошился скарабей — и не то чтобы какой-то особенный. Не было на нем никаких таинственных отметин, он не собирался кусать человека, не разговаривал. Впрочем, он не делал ничего, что не делает нормальный, адекватный жук — но Психовский почему-то впился в него взглядом, наблюдая, как тот неумело проползает под его ногами, а потом вновь зарывается под пустынное одеяло и ползет в противоположном направлении.

Только когда скарабей окончательно скрылся, Психовский разогнулся и тут же принялся чесать бороду.

— Все точно хорошо? — еще раз уточнил Рахат.

— А? — Грецион уже успел вытащить из кармана тюбик с кремом и принялся натирать бороду. — А, да. Все нормально, просто кожа зудит — к климату еще не привык…

— Ну, я… — прежде, чем открыть рот, гид взвесил необходимость следующий фразы, — имел в виду, все ли в порядке с вами? Вы как-то странно согнулись. Может, вернемся обратно?

Возвращаться гид особо не хотел — но эту фразу пришлось произнести. Нельзя сказать, что Рахат прислушивался к каким-либо моральным кодексам для гидов. Просто он хотел довести дело до конца, ведь оно сулило райское будущее.

— Ну, если вы найдете это самое обратно, — усмехнулся профессор. — Или с обратно у нас дела так же, как и с рядом? В любом случае, со мной все хорошо — просто я засмотрелся на скарабея.

— Вы не говорили, что вы — профессор зоолог! — звездный свет тут же хищно блеснул в глазах Рахата. — Я бы мог организовать вам тур к чуду местной фауны, вы просто…

— Нет, я не зоолог, — отмахнулся Психовский. — Просто ваша бабушка Сирануш говорила что-то про жуков.

— А, припоминаю. Мне она что-то такое тоже говорила…

— Самое забавное, — Грецион повернулся вокруг своей оси, и будь его глаза камерой, вышла бы неплохая панорама. Первое место на конкурсе фотографий «Пустыня и больше ничего» она бы точно заняла, — что этот жук полз в обратную сторону. А Сирануш как раз говорила, что скарабеи бегут от гробницы.

— А вам не кажется, что он мог просто ползти в другую сторону? Ну, если не придумывать ничего мистического. А то так можно считать, что каждый второй человек, идущий в противоположную сторону, бежит от чего-то оккультного.

— Я говорил Сирануш, что это может быть обычная радиация. Древние египтяне… народ интересный. В любом случае, — Психовский зашагал, — у нас есть еще варианты?

— Но звезды…

— Жукам я доверяю больше. Они хотя бы здесь, на земле, под ногами. Видят и слышат. А что — звезды…

Турагент только вздохнул и поспешил за профессором, превратившись из ведущего в ведомого — ну, в реалиях этого маленького путешествия по пустыне.

— У вас ус дернулся, — вдруг сказал Психовский. — Притом сильно.

Рахат схватился за веником торчащие усища.

— Это нервное, простите.

Такими же маленькими, как скарабеи, казались жителям далеких звезд Грецион и Рахат, в ночном бархате шагающие невесть куда. Если, конечно же, на этих звездах кто-то живет — жилплощадь, надо сказать, не самая удачная. Но если кто-то и наблюдал за пустыней через телескоп, то этот кто-то точно бы посчитал жучков-людей глупыми. В отличие от еще более мелких созданий, эти, вроде как с большим и работающим мозгам, шли туда, откуда стоило уходить.

Но интерес, научный и туристический, магнитом тянул обоих путников к гробнице. А осознание того, что каждый из них первым увидит чудо древней архитектуры, кнутом подстегивало идущих, не давая обращать внимание на такие мелочи как, например, незнание маршрута и местоположения гробницы.

Пока все складывалось хорошо — возможно, при другом развитии событий, Психовский и Рахат свернули бы не туда, или, например, решились бы все-таки повернуть назад. Другие оттиски вселенной наверняка косились на ту, которую мы приняли за реальность, и странно поглядывали на нее, перешептываясь — мол, вот как у этой идет все гладко, как у нее все по-другому. Но, делая это, они были не правы — что было гладко для них, было не гладко для нее, и наоборот.

В общем, диалог вселенных внутри мультивселенной пробовать переводить не стоит. Проще расшифровать древние скрижали на забытом языке, чем понять и объяснить болтовню вселенных.

А вот диалог Психовского и Рахата, которые наконец-то увидели на горизонте некую постройку, вполне себе можно перевести.

Небо как-то особо было увешано звездами вдали, словно кто-то повесил указательные стрелки над гробницей, горевшие яркими огнями. Пробираться через ворсы мохнатой пустынной ночи стало проще — все из-за того, что цель прогулки наконец-то стала видна. Все вокруг в принципе стало выглядеть слегка по-другому — будто рисунок порвали, но под ним оказался другой, еще более прекрасный.

— Поразительно! — развел руками Рахат, обгоняя своего спутника. — Мы все-таки дошли! Теперь уж, позвольте, на правах гида я доведу вас.

— Ладно уж, — Психовский снял желтую кепку, потрепал волосы и снова надел ее. — Думаю, теперь потеряться будет сложно.

Гробница увеличивалась в размерах, и детали постепенно становились явными — даже в лунном свете, который не очень хорош для созерцания достопримечательностей без подсветки. К сожалению, древние египтяне не думали о туристической ценности своих храмов и гробниц — и подсветку не добавили. А ведь могли бы. По крайнем мере, если верить определенным научным трактатам.

Психовский таким вещам верил и, более того, даже сам был автором нескольких из них.

Рахат же представлял гробницу в современном освещении — было бы неплохо для ночных туров, а если еще можно будет заводить внутрь… получится просто сказка.

Двое оказались около строения на таком расстоянии, что можно было различить татуированные кирпичики. Психовский тут же прибавил шагу и подошел вплотную к одной из древних стен, пока турагент наблюдал со стороны. Большое видится на расстоянии — зато в деталях раскрывается истина.

— Ого, — протянул Грецион, скинув портфель на песок и проведя рукой по кирпичику. — Он весь в иероглифах. В принципе, тут все в них — господи, как же они заморочились…

— Да, выглядит симпатично, — отозвался Рахат. — Уникальное туристическое место! Единственное на всю страну. И, благо, еще никем не обхоженное…

— Да не в этом дело, — Психовский включил фонарик на смартфоне. — Хотя, наверное, вам с профессиональной точки зрения это интереснее. Без обид. Но я в том плане, что не стали бы они тратить столько красок зря. Как все хорошо сохранилось…

На камнях замерли те самые фигурки, которые столь привычно видеть в школьных учебниках — птицы, маленькие человечки, глаза, завитушки и скарабеи… У человека незнающего складывалось впечатление, что все это рисовалось в наркотическо-алкогольном угаре, и наутро, придя в себя, древние сами не понимали, что хотели этим сказать. Хотя, не будем врать — даже у человека знающего такие мысли иногда проскакивали.