Сделка с профессором - Полина Краншевская

– До вашей школы я работал в других учебных заведениях, и нигде не практиковались телесные наказания учащихся. Я считаю, что это варварский метод воспитания, и не позволю на моих уроках осуществлять подобное.

Директриса немного смутилась, не ожидая такого ответа, и его прямолинейное, без тени раболепия заявление явно поколебало ее уверенность в своем праве отчитывать зарвавшегося преподавателя.

– Вы здесь совсем недавно, – более мягким тоном сказала она, – и еще не до конца разобрались, куда попали. Все адептки здесь не чета тем, кого вы учили раньше. Это дочери самых нищих семей лоунов, больше половины из них сироты, воспитанные в приютах, а некоторых нашли на улице, или еще где похуже. – Директриса многозначительно на него посмотрела, делая небольшую паузу, и продолжила: – Нам стоит большого труда за четыре года обучения привить им более или менее сносные манеры, не говоря уже о знаниях. Господин Жуль регулярно жалуется мне, что часть учениц начального класса не имеют представления даже о банальных навыках счета в пределах ста. Разве можно в таких условиях обойтись без телесных наказаний?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эдман молчал. Он вспоминал жителей деревень, входящих в состав его имения, и никак не мог представить, чтобы кто-то из них не умел считать или писать, кроме совсем маленьких детей. Еще его дед, вернувшись с войны и получив награду от первого императора за доблестную службу, прежде всего ввел обязательное посещение храмовых курсов для всех жителей дарованного ему имения, и такой порядок у них заведен и по сей день. Но в то же время Эдман успел побывать во всех уголках Нодарской империи и не раз встречал на окраинах довольно дикие нравы, а уж беспризорных детей повидал великое множество, хотя служба императорского надзора за сиротами, как правило, быстро всех распределяла в специальные учреждения.

Так и не получив ответа на свой вопрос, директриса Гризар нахмурилась, в ее взгляде мелькнула тревога, и она продолжила:

– Возможно, для вас это звучит дико, но таковы реалии нашей профессиональной деятельности. Департамент предъявляет четкие требования к выпускницам. Мы вынуждены дрессировать их, как животных. Магическая комиссия строго оценивает знания и умения адепток, прежде чем допустить их до служения дайнами. И поэтому наш долг сделать из грязных и тупоголовых лоунок достойных служащих, готовых принести пользу максисам и империи.

Она с гордым видом приосанилась и бросила быстрый взгляд на портрет майора, висящий на стене справа от нее, будто хотела в глазах изображенного мужчины прочесть одобрение и похвалу своим словам.  

В душе Эдман был согласен с тем, что лоунок нужно хорошо подготовить для служения максисам. Но все же он не мог пересилить себя и принять царящие в школе порядки, хоть и презирал девушек, зарабатывающих подобным образом на хлеб. Его врожденное чувство справедливости не позволяло применять насилие к тем, кто заведомо слабее и беззащитнее.

– Я готов преподавать манологию в два раза чаще за ту же плату, если вы сочтете это необходимым для лучшего обучения адепток, – сказал он наконец. – Но ни при каких условиях не позволю на своих уроках присутствовать посторонним и тем более наказывать учениц за ошибки, совершенные в моем присутствии просто от недостатка практики. Кроме того, я отправлю в департамент подробный отчет о том, как у вас принято воспитывать адепток, и пусть вопрос применения телесных наказаний решают те, кто в ответе за поступающих сюда девушек.

Директриса побледнела, сжала до хруста тонкие узловатые пальцы и выговорила:

– Так значит, вас не просто прислали на замену господину Дадгуну? Департамент подозревает нас в чем-то и устроил вас сюда в качестве проверяющего?

«Вот проклятая старуха! – подумал Эдман и помянул директрису в самых нелестных, бранных выражениях. – Только ее подозрений мне и недоставало».

– С чего вы взяли? – Он сделал вид, что сильно удивлен, раздосадован и даже обижен. – Никому и в голову такое не пришло бы. Ваша школа на хорошем счету. Помощник главы департамента так мне и написал в письме, где сообщал о новом назначении. Последняя проверка выявила проблемы у адепток исключительно в знаниях манологии. Именно поэтому я здесь. Больше никаких нареканий в ваш адрес, уж поверьте. Я давно преподаю и не стал бы тратить свое время на второсортное учебное заведение.

Бледные щеки директрисы слегка порозовели, в светлых глазах сверкнул огонек удовлетворения, и Эдман продолжил в том же духе, собираясь полностью закрепить свои позиции:

– Школа блаженной Камелии, на мой взгляд, недооценена. Она достойна высшей отметки в списке проверяющей комиссии. Но прорваться в передовые учреждения для дайн не так-то легко. Вы ведь понимаете, что вам понадобится несколько больше усилий, чем просто пороть деревенских девок за малейшую провинность? – Он умышленно надавил на больную мозоль директрисы, и теперь не собирался выпускать ее из тисков своего красноречия, придвинувшись ближе и перейдя на полушепот: – Я могу вам помочь. Вы наверняка ознакомились с моим послужным списком и осознаете, что мне под силу изменить это место в лучшую сторону.

– Ваш опыт работы впечатляет, – сиплым голосом отозвала директриса, совсем сбитая с толка и уже примеряющая в своих фантазиях пурпурную ленту, врученную ей главой департамента, за особые заслуги на поприще служения империи. – Но что же нам делать с этими бестолковыми девицами? С ними же никакого слада нет!

Эдман поднялся и принялся расхаживать по кабинету, периодически приближаясь к столу и нависая над сидящей за ним директрисой.

– В первую очередь установить телесные наказания исключительно как крайнюю меру. Например, за нападение на других адепток или работников школы. Это очень серьезная провинность, и тут уж без порки никак. Но остальные случаи неповиновения или простой неуклюжести стоит карать другими средствами.

– Какими же? – Директриса смотрела на него широко распахнутыми блеклыми глазами и готова была поверить всему, что он скажет.

И он не стал ее разочаровывать:

– Да любой неприятной работой на кухне или в прачечной. Уверен, что мало кто захочет нарушать местные правила, если ему будет грозить день не за партой, а в душной котельной с мокрым бельем в руках. Заодно чему-нибудь путному научатся, если к учебе способностей нет. Но это не главное! Самое важное – это привить адепткам тягу к знаниям! Вот у вас принято награждать лучшую ученицу пирожным. – Директриса кивнула и взяла писчие принадлежности, чтобы записать его идеи. – А почему бы не ввести награду и для тех, кто учится не отлично, а хорошо? Может быть, кекс выдавать за ужином. Это не столь накладно, зато какой-никакой стимул. И я бы выпускниц полностью избавил от розог. Не к лицу пороть уже взрослых девиц. Им нужно сосредоточиться на учебе, а не трястись от страха. Я сегодня проводил опрос в их классе, так, кроме пары адепток, никто и рта раскрыть не смог. Как вы при такой успеваемости собираетесь пройти осеннюю проверочную комиссию?