Лишние Земли лишних - Дмитрий Старицкий

Сероглазая татарка с пепельной гривой волос выразила общий вопрос, который читался в глазах каждой:

— Жора, скажи нам правду: мы где?

— Где, где… В Караганде. Когда всем объясняли — уши затыкала? — нахамил в ответ, но неожиданно вспомнил ее имя, и это, как ни странно, настроило на более конструктивный лад. — Вот ты сама, Альфия, что по этому поводу думаешь?

— Нам думать не положено, когда у нас мужик есть, — съязвила мелкая каштановая шатенка Сажи, не спуская с меня глаз цвета спелой маслины.

А вот Альфия промолчала.

Я внимательно посмотрел в глаза чеченке и вдруг осознал, что она не прикалывается, а на самом деле так думает.

— Вот мы и ждем, что наш мужчина решит. Как скажешь, Жора, так и сделаем, — поддержала ее еврейка Роза. Что характерно, тоже без всякого следа обычного своего ерничанья.

И вот тут мне реально поплохело. Брать на себя ответственность за чертову дюжину отвязных баб мне крайне не хотелось. Хотя каждая из них и вызывает во мне разные эротические фантазии, но только по отдельности, а не всем скопом. Да и что я с ними делать буду посреди неведомого дикого мира, если все действительно тут так, как иммиграционный боец Оксана расписывала.

Они же делать ни черта не умеют, кроме макияжа.

Обуза, одним словом, в любом случае, кроме открытия борделя.

Вот черт, что же этот бордель ко мне привязался-то?

— Силянс! — Я возмущенно выставил вперед ладонь. — Давайте сразу расставим все точки над «ё». Я не ваш мужчина. И тем более — не ваш сутенер.

— Был не наш, — поддержала Розу литовка Ингеборге, она по-русски говорила с неуловимым, но очень притягательным акцентом, — час назад. А теперь, как видишь, все вокруг кардинально поменялось. И отношения поменялись. Остались только мы и ты, как единственный наш мужчина. Но я думаю, что мы из-за тебя не подеремся. Не тот случай. Правда, девочки?

Девочки промолчали. То ли в знак согласия, то ли в преддверии драки. Не понять. Слишком они напуганы, чтобы читать по лицам другие эмоции.

Однако надо их для начала просто успокоить, а там, как говорят в Одессе, будем посмотреть.

— Девочки, давайте не будем упиваться грядущими бедствиями, — начал я свою речь, перебегая глазами по их лицам, ловя малейшие изменения мимики. — И не надо гнать преждевременно волну. Думаю, что все еще образуется. Наверное, произошла какая-то ошибка с этой их новой охранной системой, — это я уже тут за соломинку хватался и гнал эту парашу, не столько их, сколько самого себя подбадривая. — Мы еще все вернемся домой. И все у нас будет хорошо. Еще пройдете по Москве сексуальным ураганом.

— Такой большой, а все в сказки верит, — с заднего ряда сидений засмеялась молдаванка Катя, невеселым таким смехом, на грани истерики.

— Вот когда вернемся назад, тогда все и обратно перевернем, как было, — захихикала высокая красивая деваха из второго ряда.

Ой, что это я? Они тут все красивые.

— Ты же сам выбрал нас. Причем из многих. Придирчиво, как на невольничьем рынке, — вставила свои «двадцать копеек» черненькая татарочка Буля. — Вот теперь и заботься о нас, мой господин. Мы теперь — твой гарем.

Вот так, заветное слово сказано. Слово, определяющее наши взаимоотношения на ближайший период времени.

— А зачем мне гулящий гарем? — выразил свое удивление, но, наверное, неубедительно.

— А мы тут гулять не будем. Мы только с тобой будем спать. Хочешь — сразу со всеми, хочешь — по очереди, — выдала чернявая хохлушка со смешной фамилией Урыльник, и мерзенько так захихикала.

Пора перехватывать инициативу, а то они меня просто массой сметут.

— Да, озадачили вы меня. Назначили, значит, на должность товарища Сухова,[104]а меня и спросить забыли. Как мне теперь с вами… Это… — секунд тридцать припоминал: — Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай! Так, что ли? А может, мне сразу «талах» произнести?

— Нет!!! — решительно вскрикнула половина девчат, явно знакомых с мусульманской культурой. — Не бросай нас тут одних. Пожалуйста! Нам страшно!

— Кстати, ты нам вовсе не Сухов теперь, — заявила, счастливо улыбаясь, Дюля. — Сухов ты был ТАМ, а ЗДЕСЬ ты нам — как раз Абдулла.[105]Вернее, вместо Абдуллы.

— А может, у меня своя Катерина Матвеевна[106]есть? Вы об этом не подумали? — Это я уже за соломинку хватался.

— Так она там осталась: считай, что умерла; а мы уже здесь, в наличии, — утвердила Ингеборге.

— Мне надо подумать, — попробовал я хоть так отвертеться от этой миссии. Время протянуть.

— И думать тут нечего, — почти хором закричали «пионерки». — Его тут такие красивые бабы уламывают, а этот сучонок еще кобенится!

— Мне нужен перерыв. Хотя бы перекурить. А заодно и решить, кто я теперь для вас: ваш господин или ваш сучонок? — быстро ответил я и поспешно выскочил из охладившегося уже салона на уличную жару. Если честно, то просто сбежал.

Ну и что мне теперь с ними делать?

Бросить их тут уже не получится.

Да и нужны они мне пока. Очень нужны. Для чего, пока не скажу, боюсь сглазить.

Ладно, как говорила Скарлетт О'Хара:[107]«Я об этом подумаю завтра».

Может, и поживу какое-то время султаном. Для разнообразия. Вдруг понравится?

Сунулся в карман за сигаретами, но в руку попался конверт с деньгами от Ругина. Чертыхнувшись, пошарил по всем другим карманам. Нет, черт возьми.

Вот так всегда. Одно за другое…

Теперь табак исчез.

Сигареты нашлись почему-то в переполненной борсетке, куда я их никогда не клал.

Вот тут меня как током и прошибло. Эврика!

В борсетке, в потайном кармашке, давно лежал мой стограммовый инвестиционный слиток золота в банковской упаковке из жесткого пластика. Так, на всякий случай. А шоб було. Чтоб честно отвечать, что имею золотой запас. Ну и разные бывают случаи. Англичане те же — несколько золотых соверенов своим разведчикам в пояс зашивают с той же целью.

Решение сиюминутных наших проблем зазвенело в голове радостными колокольчиками. Текущие вопросы теперь решаемы, а дальше будем посмотреть, как говорят в Одессе.