Проклятие богов - Ольга Аст

– Ему было, наверное, лет двенадцать…

– Пятнадцать. Просто он всегда выглядел моложе своего возраста.

– Тёмное помещение, похожее на кабинет. Пыльный и противный сладковатый запах.

Я стал пересказывать ужасные мгновения, которые мы пережили. Кристиан слушал напряжённо и смотрел в одну точку. Только при имени Христианхен его плечи едва заметно дёрнулись. К концу мне самому стало тошно и противно, и я уже пожалел, что завёл этот разговор.

– Стражник достал кнут… – Дальше продолжать не имело смысла. Воспоминания о раздирающейся плоти были слишком свежие и яркие.

Возле меня раздался полувсхлип-полурык.

– Сколько ударов? – голос Кристиана был непривычно серьёзным и глухим.

– Десять.

Он шумно сглотнул.

– Эмилий никогда не говорил, что произошло в ту ночь. Он еле выжил после этого, долго лежал в бреду, а потом ещё дольше болел.

Кристиан поднялся на ноги и отряхнул одежду.

– Я благодарен тебе за то, что рассказал. И ответ на твой вопрос – да, его тело до сих пор хранит память о предыдущем короле. Чёртов псих. – От резкого вскрика я вздрогнул. – Как жаль, что нельзя воскресить мёртвого и снова заставить его страдать.

– Кто такой Христианхен?

Он помедлил с ответом, но, будто на что-то решившись, сказал:

– Христианхен – это хельгурское имя. Моя мать родом оттуда.

Без дальнейших объяснений Кристиан быстрым шагом покинул площадку. Я хотел догнать его и спросить, что это значит, но неожиданно меня остановила чья-то рука, сжавшая плечо.

– Не стоит сейчас его трогать, мальчик. Он слишком долго искал ответ и, найдя его, теперь не знает, как нести на своих плечах правду.

– Лорд Паулус? – Его я точно не ожидал здесь увидеть.

– О, я не специально подслушивал, просто искал сына и не смог заставить себя прервать вас. Эта история положила начало многим событиям. Но никто из нас не знал её начала.

– Так это он…

– Христианхен – его имя при рождении, данное матерью. После совершеннолетия и присяги королю он взял велеросский вариант – Кристиан. С прежним именем он попытался оставить позади и своё прошлое.

Что же я натворил? Если бы догадался, что речь была именно о нём, то не стал бы спрашивать о таком. А теперь Кристиан знает причину тех шрамов. Ни одного ответа, только опять создал проблему. Я со стоном сел на землю.

– Не ругай себя, мальчик. Мой сын достаточно взрослый, чтобы это пережить. Они с Эмилием давно выросли. А виновные уже понесли своё наказание. Сейчас это просто страшная история, которая покрылась шрамами. Её будут помнить, но она уже не доставит такую боль.

– Вы знали, что прежний король делал со своим сыном?

– Я догадывался, что он его иногда избивал в наказание. Эмилий всегда молчал и ничего не рассказывал. А я не мог возразить королю. Мне хватило и того, что жену отправили из страны за то, что она простая хельгурка – ведьма для всех. Но после той ночи я точно знал, что это дело рук Его Величества.

– За что? Я не понимаю, как можно наказывать собственного ребёнка.

– За что? Хороший вопрос, правильный. Я думаю, за то, что Эмилий с рождения не был похож на короля и рос слабым мальчиком. Слишком больным и худым. Единственный наследник престола не должен быть таким. Это выводило Его Величество из себя. Мой сын же добавлял масла в огонь ненависти. Кристиан привязался к Эмилию, защищал его, таскал ему книги – был словно самой тенью. С возрастом это перешло все границы. – Паулус горько улыбнулся. – Но я никогда не запрещал сыну идти своим путём, и вот к чему это привело.

– К тому, что сейчас Эмилий – король, которого любит и уважает народ.

– Цена этому была высока, но риск оправдался.

Его слова воскресили во мне воспоминания из прошлого Эмилия. Его ссылка, известие о болезни короля и потом скорая смерть. Я поднялся на ноги и внимательно посмотрел на мужчину.

– Лорд Паулус, вы же знаете, кто я, правильно?

– Конечно, ты Этан – Словотворец нашего короля и теперь член семьи. – Его брови удивлённо изогнулись.

– Вы отомстили за всех: сына, Эмилия и свою жену.

– Что ты имеешь в виду, мальчик?

– Смерть предыдущего короля… нет, того чудовища, дело ваших рук?

– Словотворцы могут видеть и такое? – Он даже ничуть не смутился от моего прямого вопроса. – Пусть будет так, Этан. Можешь осуждать меня, но судить будут боги. Хотя прости – ты ведь один из них. Неудобно вышло.

Слушая его, я понимал, что он скрывал намного больше. «Как жаль, что нельзя воскресить мёртвого и снова заставить его страдать». Простые слова, сказанные в порыве гнева, но если вслушаться в них…

– Вы замечательный отец, лорд Паулус. Эмилий точно не узнает от меня, кто на самом деле повинен в смерти его отца.

Мужчина удивлённо и в то же время понимающе посмотрел на меня.

– Отца ли, Этан?

Его слова обрушились тяжёлыми камнями на плечи. Это была та правда, которую я искал? Не только Дартелия разыгрывала свою партию, но и Велерос. Этот человек возвёл на трон… лженаследника.

Глава 5

– Эмилий…

– О нет, мальчик, не будем произносить такие неприятные слова.

– Если он не кровный наследник, то как же возможна наша связь? Ведь Словотворцы могут быть лишь у истинных.

В моей голове просто не укладывались эти факты.

– Но кто тогда его отец?

– Я думаю, ответ на этот вопрос мы никогда не узнаем, ибо покойная королева унесла его с собой в могилу. – Паулус внимательно обвёл меня взглядом. – Так что наш король не такой уж и не кровный.

– Вы говорите загадками.

Недаром лорда Паулуса отправляли как представителя Велероса в Дартелию – он мог запутать своими речами кого угодно.

– Покойный король взял в жёны свою сестру. Не удивляйся так, Этан. Такое в истории происходит не впервые. Он был гнилым изнутри и сияющим снаружи, как дешёвое золото. У них не было детей, а королю нужен наследник. И вдруг королева забеременела и родила мальчика. Вот только он не был похож на отца. Но выбора не оставалось – долгожданный наследник, пусть и не точная копия. Мальчик оказался совсем другим: не любил военное дело, предпочитал знания и книги, был хрупким и болезненным, но светился теплом и добротой. Мой же сын родился полной противоположностью Эмилию и ещё больше раздражал короля.

– Так вот почему он был так жесток. Но это не оправдывает его.

– Конечно нет, Этан. Но скажи мне,