Фракс на войне - Мартин Скотт

Пристегиваю к поясу меч, закладываю в память нужное заклинание на случай, если в нем возникнет необходимость, и спускаюсь вниз, чтобы выпить последнюю кружку пива, прежде чем отправиться в путь. Макри уже сменилась и желает знать, куда я так спешу.

– Иду навестить жену Лодия.

– Я хочу пойти с тобой.

– Зачем?

– Гурд с Танроз выясняют отношения, и мне как-то не по себе. А Дандильон так радуется по поводу их примирения, что действует мне на нервы. Талдычит о том, как звезды улыбаются им с небес, и я не могу больше этого выносить.

Я собираюсь сказать Макри, что она не может сопровождать меня, так как я иду в дом сенатора, где ее, на четверть орка, вряд ли будут рады видеть, однако передумываю. Стоит ли напрягаться ради того, чтобы угодить какой-то сенаторше? Макри – не самый лучший человек в городе, но она мой друг. А друзей у меня не так уж много. Пусть идет, если хочет. Жителям округа Тамлин полезно посмотреть на обитателей других районов. Достаю из-за стойки еще бутылку кли. Дандильон хмурится. Она, возможно, единственная барменша в Турае, кто не одобряет пьянства. Макри надевает мужскую тунику, пристегивает к поясу два меча, вставляет в сапог нож и спрашивает меня, стоит ли ей взять с собой секиру.

– Мы не с драконом собираемся сражаться, а идем на беседу к жене сенатора.

– Ты всегда так говоришь, а в итоге происходит какая-то неприятность, и мне приходится пускать в ход секиру.

– Поверь мне, нынче секира нам не понадобится.

Макри слегка расстроена.

– Тебе просто не нравится идти по улице с женщиной, которая несет оружие.

Скоро наступит ночь. Если мы не хотим идти в округ Тамлин пешком, нужно поскорей взять ландус. После наступления темноты поездки в Турае запрещены. Мы находим коляску у входа на бульвар Луны и Звезд. Я говорю кучеру, куда нас отвезти, и прикладываюсь к своей бутылке, пока мы едем вдоль реки. Макри зажигает палочку фазиса. Курить фазис официально запрещено, но ввиду эпидемии куда более сильного наркотика – его называют «диво» – власти уже не обращают внимания на курильщиков. Кучер хочет поговорить об угрозе нападения орков. Мы молчим, но это его не останавливает.

– Тураю конец, – говорит он. – Мы не сможем победить их еще раз. Где мы возьмем армию? Половина молодых людей в городе обезумела от «дива». Да и многие сенаторы увлеклись этим наркотиком. Я слышал, генерала Ламизия на прошлой неделе вытурили из армии за продажу «дива» подчиненным. К тому же оружейные склады пусты; Братство и Сообщество друзей давно продали все наше оружие. А кто придет к нам на помощь? Симинийцы? Да никогда. Они останутся сидеть у себя дома, когда нас будут резать на куски. И не думаю, чтобы помогли эльфы. С какой стати? У них своих проблем хватает. В любом случае эльфы не любят участвовать в чужих войнах. С кем же мы остаемся? Ниож? Эти ни в жизнь не станут помогать нам. Северные свиньи будут только рады, если орки нас уничтожат. Остается Лига городов-государств. А чего она стоит в наши дни? Лига уже давно в состоянии разброда и хаоса. Думаете, они сумеют выставить армию? Да скорее солнечный свет проникнет в подземный мир. Мы обречены, и все это знают. Как только закончится зима, я вместе с семьей отправлюсь на запад. Надо убираться отсюда подальше.

Я пытаюсь не обращать на него внимания. У меня и так полно забот, чтобы еще выслушивать глубоко пессимистичные высказывания кучера ландуса. Кроме того, в его словах немало правды, и мне не хотелось бы это признавать.

Виллу сенатора Лодия охраняют четыре человека в форме. Я ожидаю, что нас могут не пропустить, но как только называю свое имя, они жестами велят мне проходить. На Макри смотрят с любопытством, однако проходу не препятствуют. Служанка, открывшая нам дверь, кажется, немного удивлена, тем не менее приглашает войти в дом. Она ведет нас в приемную, где я мрачно взираю на маленький бюст святого Кватиния, который, как мне известно, поступил сюда из мастерской Дрантаакса, самого знаменитого скульптора в Турае. Вернее, он являлся таковым, пока его не убили в прошлом году. Я расследовал это дело. Еще одно отвратительное преступление на почве жадности.

Мы ждем довольно долго. Макри громко спрашивает меня, все ли мои клиенты заставляют себя ждать.

– Только богатые. Сенаторы, префекты – они не способны по-человечески обходиться с людьми. А их жены ведут себя еще хуже. Когда она появится здесь, то сразу потребует, чтобы я за пару часов снял с ее мужа все подозрения, и вдобавок к этому, возможно, прочитает мне лекцию о моем общественном долге.

Я делаю еще один глоток кли и шумно рыгаю.

– Почему она наняла тебя?

– Потому что я первая спица в колеснице среди детективов, – отвечаю я.

В комнату входит жена сенатора Айварис. Ее сопровождает молодая служанка. Сенаторша извиняется за то, что заставила нас ждать, объясняя это каким-то из ряда вон выходящим происшествием на кухне.

– Я надеялась, что вы не передумаете, – говорит она. – А вы?… – Она смотрит на Макри.

– Макри. Я помогаю Фраксу, если дело доходит до драки.

Айварис вежливо улыбается, и я жду, когда же она вышвырнет нас за дверь. Но даже острые уши Макри, ее мужская одежда и два меча у пояса, кажется, не расстроили сенаторшу.

– Я очень надеюсь, что вы поможете моему мужу. Будет ужасной трагедией, если его осудят.

– Да, он прекрасный человек. Дляменя большая честь работать на вашего мужа.

– Я не верю в то, что вы любите его, – говорит Айварис.

– Не люблю. Но за дело берусь. Никто не может отравить человека в моем присутствии и остаться безнаказанным. Особенно если я сам в этот момент ем.

– Вы находите это особенно оскорбительным?

– Да, нахожу. Вмешательство в процесс принятия пищи – серьезное преступление. Я хочу тридцать гуранов в день плюс оплату всех расходов. Но раз уж я взялся за дело, оно полностью находится в моих руках, так что не надо объяснять мне, как я должен выполнять свою работу.

Айварис слегка озадачена.

– Я и не думала.

Она так вежлива, что начинает меня раздражать.

– А где Лодий?

– В Обители справедливости. Якобы помогает таким образом следствию; на самом деле они просто не хотят выпускать его из вида. Мужа могут арестовать и предъявить ему обвинение в любую минуту.

Жене сенатора опять удается скрыть свои переживания, хотя они, безусловно, причиняют ей боль. Интересно, стоит ли мне относиться к ней немного лучше? Будучи такой богатой, упитанной и чистой, она кажется совсем бессильной, но это обманчивое впечатление. Она дочь сенатора и происходит из древнейшего турайского рода. Надо думать, она получила немало денег от отца, который владеет золотоносными приисками и имеет отношение к судостроительству.

Лодий также родился в богатой семье, хотя и любит показать себя человеком из народа, когда это в его интересах, ибо его предки некогда были простыми фермерами и жили за стенами города. Но они сделали хорошие деньги, в прошлом веке скупив землю у разорившихся во время войны людей. Сомневаюсь, что кто-либо в этой семье прикасался к плугу за последние пятьдесят лет. Он аристократ до кончиков ногтей, что, однако, может на этот раз не спасти его от смерти. Хотя аристократам-мужчинам в отличие от несчастной Эрминии обычно позволяется уйти в изгнание, если их обвиняют в тяжком преступлении, вряд ли в данном случае будет применена такая мера. Общественное мнение не допустит подобного по отношению к убийце префекта Гальвиния. Но даже если и допустит, дворец ни за что на это не пойдет. Лодию грозит смертная казнь. Король будет рад случаю избавиться от него.