Корсар - Юрий Корчевский

Мы с Андреем ринулись к дверям Разбойного приказа. Ударом ноги он распахнул входную дверь узилища мрачного учреждения. Стоявший за дверьми служивый с бердышом попытался выставить его вперёд, но места было мало, и Андрей с ходу огрел его оглоблей по голове. Стражник упал, а мы помчались дальше.

Вот и дверь в комнату, где были амбалы. Мы распахнули её – пусто. Зато из двери напротив вышел тощий служивый в кафтане.

– Вы что тута? К кому?

Я без слов, как копьём, ткнул его в солнечное сплетение сломанной оглоблей. Служивый согнулся, стал хватать ртом воздух. Андрей ударил его поперёк спины.

Мы распахнули ещё одну дверь – пусто. Да где же они?

Лестница, ведущая в подвал, тяжело заскрипела, и показались амбалы – сразу оба. Они что, как два сапога пара, неразлучны?

Мы кинулись к ним.

У них положение для драки было невыгодным – узкая лестница, да и мы стоим сверху. Этим преимуществом мы и воспользовались – стали бить их по головам половинками оглобли.

Ещё недавно против беззащитных жертв, да с численным преимуществом, они были куда как смелы. А сейчас только успевали принимать удары и вопили как резаные. На их крики и другие служивые могли сбежаться.

После удачного удара по плечевому суставу рука «моего» амбала повисла, как плеть, но я продолжал охаживать его оглоблей по спине и по бокам.

Андрей свалил своего быстрее и сейчас прыгал на нём, стараясь ногами попасть по болезненным местам.

– Андрей! Ты его убьёшь! Перестань! Нам только убийства и не хватало. Поучили маленько – и будет.

Но Андрей вошёл в раж, и мне пришлось схватить его за руку и тащить к выходу.

Выбежав из приказа, мы забросили оглобли подальше – и побежали к ожидавшему нас с лошадьми Велимиру.

Велимир осведомился:

– Ну как?

– Амбалов побили, и другим немного досталось.

– Не до смерти хоть?

– Не, не взяли греха на душу.

– То и хорошо. Едем.

Велимир с Андреем поскакали к городским воротам, а я – к себе домой. По пути размышлял – хорошо, что до убийства дело не дошло. Если служивые и напишут челобитную, так она к Демьяну попадёт, а он ей хода не даст. Самому же государю они жаловаться не посмеют – уровень не тот.

Как показала жизнь, и в самом деле после нашей выходки никаких действий или репрессий не последовало, хотя амбалы нас и узнали.

Через несколько дней я посетил Велимира – надо же было снять швы его сыну. Завидев меня, Велимир обрадовался:

– Ну, как ты? Не искали тебя с Андреем?

– Нет, обошлось.

Когда я снял швы и уже откланивался, Велимир спросил об оплате.

– Что ты, боярин? Ты же нас с Андреем спас. Кабы ты не успел к наместнику приехать, эти упыри калеками бы уже нас сделали. Долг платежом красен. Считай – в расчёте. Надо чего от меня будет – Андрей дорогу знает.

В трудах и заботах пролетел месяц.

И вновь в мои ворота стучит гонец от наместника. Однако на этот раз не торопит, улыбается.

– Ты чего рот растянул до ушей?

– Наместник обручение дочери намечает. Мыслю – вызывает, чтобы в гости пригласить. Только, чур – я не говорил.

– А я не слышал!

Я взнуздал коня, и мы не спеша поехали к дому наместника. Ехал я не с пустыми руками. За прошедшее время вытащил ещё кое-что из памяти о времени царствования Иоанна Васильевича. И не ошибся.

Приняв в гостиной, наместник ласково усадил меня за стол, и мы выпили по кубку хорошего вина.

– Волен пригласить тебя, лекарь, на обручение своей дочери, которое будет через две седмицы. Принимаешь приглашение?

Попробуй не прими, да и почему не повеселиться?

– Конечно – с превеликим удовольствием и благодарностью. И за кого же дочь отдаёшь?

– За сына благородного князя Пожарского именем Михаил.

– Достойная фамилия. – Я стал припоминать историю – не его ли сын Дмитрий прославит себя в Смутное время, дав отпор в Москве полякам? Очень даже интересно становится!

– А то! – прервал мои воспоминания польщённый наместник.

Мы выпили ещё по кубку вина.

Наместник оглядел гостиную – никого. Понизив голос, он сказал:

– А были ли тебе ещё какие видения?

– Были, не буду скрывать, боярин.

– Поделись, – приготовился слушать наместник.

Я подошёл к креслу наместника и наклонился к его уху, заросшему волосами.

– Перед смертью государь сына своего старшего, царевича Иоанна, в ярости посохом убьёт.

– Да что ты?! Страсти-то какие, Господи! Говори, говори! – привстал со своего места наместник.