Кадеты Точка Ру. Книга 2 - Никос Зервас

Внутри лимузина молодой чернявый человек с лицом, непривычно смазливым для высокопоставленного чиновника, и даже с родинкою на щеке, развалившись в кожаной чаше сиденья, молча смотрел в экран телевизора. Снова и снова он видел эти кадры: террорист в страшной маске приставляет пистолет ко лбу смуглого, дерзкого юноши. Дерзкий мальчик красив, его вьющиеся смолистые волосы поблескивают, глаза закрыты чёрной лентой. Что-то почти неземное, пронзительно впечатляющее чувствовалось в этом кадре. Смазливый господин счастливо прикрыл глаза и сглотнул от наслаждения.

Потом показывали, как отважный мальчик срывает повязку с лица — ух, какие огромные глаза! — и уверенно кричит со сцены в толпу, протягивая руки поверх голов, словно покрывая заложников невидимыми крыльями… Вот из дымящегося здания московской школы вываливается толпа людей с обезумевшими от страха лицами. И снова дерзкий юноша, потряхивая кудрями, серьёзно говорит в камеру о том, как сложно ему было ворожить против террористов.

— К счастью, одна из женщин в банде оказалась восприимчивой к моему колдовству, — взволнованно говорил юноша. — Она не выдержала и открыла огонь по своим. Террористы перебили друг друга!

Микрофоны с пёстрыми значками телеканалов лезут мальчику в лицо, он радостно косит на них крупными, выразительными глазами, говорит отчетливо и быстро:

— Когда я вёл переговоры с террористами, я узнал важную информацию. Готов открыть её лично президенту России. Я бы очень просил президента о встрече…

Ах, молоде-е-ец… Чиновник с родинкой сладко потянулся, потом скосил глаза на живот и поправил на галстуке алмазную булавку. Что? Уже приехали? Водитель, раскрывая огромный чёрный зонтик, обежал машину и услужливо распахнул пассажирскую дверь.

Господина с родинкой ждали на двадцатом этаже «Крылатой башни» в новеньком, модерново обустроенном и предивно обставленном пентхаусе детского писателя Эдуарда Мылкина. Здесь проходило первое в России выездное заседание Лиги колдунов. Собрались, в лучших традициях советской диссидентствующей интеллигенции, на кухне. «Кухней» Мылкины называли малый гостиный зал с прозрачной крышей, камином и панорамным видом на Рублёвский лесопарк.

Великие люди, которых простые смертные привыкли наблюдать на фоне министерских и думских интерьеров, в бытовых декорациях смотрелись умильно. Запросто так, без галстука, рыхло темнел в кресле известнейший банкир Миша Лебедзинский — человек, чьё имя неизменно значилось в десятке богатейших москвичей. Положив локти на овальный стол, блестел очками и пошучивал наголо бритый, жутко талантливый министр массовых коммуникаций Вадим Железник, один из лучших пиарщиков обеих столиц. Первый замминистра образования Галина Киселёва-Кессель, иссохшая энергичная старушка с глазками-буравчиками, поглаживала пальцами большую чашку с крепким кофе.

Хозяин квартиры показывал новые свои книжки: «Алфавит для кучерявых», «Азбуку для рыжих» и «Букварь для тупых». Вице-мэр Григорий Снегов, перспективный хозяйственник и одарённый колдун, вежливо листал яркие странички и время от времени похохатывал. На кухне были и другие люди, не столь знаменитые, но тоже, видимо, важные: два иностранца, ещё один сумрачный человек с чемоданчиком и дама лет шестидесяти в розовой подростковой юбочке. А возле самого камина сидел, почему-то в шляпе, некий козлобородый господин. Он с умным видом помалкивал и слегка улыбался.

Ждали высокопоставленного с родинкой, и не только его. С минуты на минуту ожидалось прибытие знаменитого гроссмайстера Колфера Фоста, исполнительного директора Лиги колдунов. Было известно, что личный самолет Фоста уже приземлился в подмосковном аэропорту.

— В семь сорок он приедет, — обсасывая вымоченный в кофе лимон и улыбаясь удачному каламбуру, бархатисто просипел банкир Лебедзинский. — И никак не позже.

Обсуждали, разумеется, освобождение Леонардом Рябиновским двухсот заложников, захваченных бандой Оцтоева в здании английской спецшколы на Таганке. Поскольку каждый из присутствующих привык к восторженному вниманию окружения, теперь разом говорили три-четыре человека, замолкая лишь для того, чтобы с возбуждённым видом затянуться сигаретой или пригубить тепловатого аперитива. В это время ранее молчавшие подхватывали затейливую полифоническую канву беседы — словом, за круглым столом было оживлённо.

Дамы преимущественно восхищались маленьким отважным Лео, его смелостью, очами и кудряшками. Ссылаясь на журнальные рейтинги и астрологические прогнозы, юноше прочили немыслимую популярность в России. Министр коммуникаций Железник остроумно отмечал нюансы в работе телеканалов, сумевших на удивление слаженно раскрутить имидж Рябиновского. «Все девчонки от тринадцати до тридцати в него втрескались, да я же вам точно говорю», — восклицал хозяин, радостно морща писательский лоб. Вице-мэр осторожно интересовался, не остался ли в живых кто-то из террористов, и его заверяли в голос, что не выжил никто.

В прихожей пробил гонг, хозяин взметнулся навстречу высокопоставленному чиновнику.

— А где мистер Фост? — с мягчайшей улыбкой осведомился он у хозяина.

— Ждём-с. Вот прямо сейчас будет, — закивала голая, как колено, писательская голова.

— Что же, расскажу вам одну мульку, — негромко заговорил высокопоставленный с родинкой, привычно оказываясь в фокусе общего внимания. — Только что силовики доложили, кто именно виноват в уничтожении террористов на Таганке. Оказывается, там был сотрудник ФСБ под прикрытием. Прикоол… Представьте, коллеги, этот подполковник по собственному почину пробрался в школу в такой же маске, как у «духов». Они приняли его за своего.

— Что?! Как это?! — зашумели, заудивлялись.

— Сам был дико изумлён, — тонко улыбнулся чиновник, явно наслаждаясь всеобщим ажиотажем. — И вот, когда моджахеды побежали на крышу, чтобы сесть в вертолёт, этот подполковник в одиночку убрал половину банды!

— Как бы… Ну уж нет! — выдохнул банкир, роняя капли кофе на галстук.

— Не бывает такого, — тихо, но убеждённо добавил министр коммуникации.

— Тем не менее, это так! — человек из администрации, упиваясь произведённым эффектом, картинно обернулся к хозяйке дома. — Лиечка, дружочек, а можно мне самую маленькую чашку кофе со сливками?

— А как же Лео? — опомнился кто-то. — Он же говорил, что боевички сами друг друга постреляли.

— Уж не знаю, — чиновник почесал родинку. — Абсолютно точно известно, что именно сотрудник ФСБ нейтрализовал главного взрывника банды, уничтожил пульт подрыва зарядов и подал снайперам сигнал, что можно спокойно работать по «духам».

— И снайперы расшлепали оставшихся… — докончил мрачный широкоплечий человек с депутатским значком и немного лакейским выражением глаз.

— Конечно, — кивнул чиновник из администрации.

— Но послушайте, да какая разница?! — радостно опомнился маэстро казённого пиара Вадим Железник. — Главное, что информация о геройском подполковнике не попала в новостные телепрограммы! Ящики кричат, что заложников освободил Лео. Значит, так оно и есть. В наше время реально только то, что объявили в теленовостях.