Эльфы, топор и все остальное - Евгений Шепельский

— Знаешь, куда нам идти, Фатик?

— Да. Вниз. В самую глубокую… задницу.

Олник напряженно засопел, его сопение усилилось, когда неровный круг входа в пещеру исчез, и нас окутала кромешная тьма. У моего бывшего напарника, если помните, непростые отношения с мраком, темнотой, потемками и их производными.

Я отметил, что на всем протяжении пути от входа ни одна косточка под нашими сапогами не хрустнула. Пол был чист. Странно… Демон, что, регулярно прибирается в своем логове?

Через пятьдесят ярдов ход повернул, и темнота сменилась разреженными сумерками; в стенах черными окнами проявились поперечные коридоры. В первый раз мы проблуждали по ним достаточно долго, и если бы не нить, закрепленная у выхода, остались бы здесь навсегда. Но секрет верного пути был прост — держаться основного рукава.

— Тут светло, — вдруг потрясенно сказал Олник.

— Угу, — сказал я. — Посмотри наверх.

— Лед? — охнул гном.

Свод был испещрен бисеринами голубого льда. Они сияли слабенько, как выдохшиеся светлячки, но совокупного света уже хватало, чтобы различить выражение лица моего друга. Он был изумлен, как и я в тот, первый раз.

— Светится!!!

— Угу.

Он содрогнулся:

— Чародейство, волшебство!

— Или просто светящийся лед.

Он засопел. У моего бывшего напарника, как вы знаете, непростые отношения с магией, которая лишила его бороды.

— Да-а-а… Как полагаешь, мы с демоном сладим?

На меня нахлынул злобный кураж:

— Не сладим, так побегаем. Не побегаем, так попрыгаем. Не попрыгаем, так поползаем. В крайнем случае устроим этой твари заворот кишок, авось сдохнет, гадина.

Ярдов через сто наклонный ход снова вильнул и значительно расширился. Льда становилось все больше, и вот уже его наростами покрыты стены и пол. Студеный воздух сунулся за шиворот.

— Что-то стало холодать, — проронил гном.

— Смотри под ноги, — буркнул я. — Скользко.

Чуть слышно похрустывал иней. Дыхание превращалось в пар. Пещера раздалась, на потолке и под ногами появились острые ледяные выросты, местами с перемычками, затем к ним прибавились многочисленные напластования высотой мне по грудь, похожие на заиндевелые груды топленого воска. Раньше их не было.

— Уже скоро, — сказал я, помимо воли стараясь говорить шепотом. — Давай-ка передохнем.

Олник прислонился к глыбе льда, держа в одной руке щит, а в другой — колотушку.

— Может, обсудим эту, стратегию?

Я поразмыслил:

— Оно большое и четерехрукое, и способно подавить твою волю так, что сам к нему побежишь. Твои предложения?

— М-да… А может, оно это, парализует не всех? Я вот, например, ничего сейчас не слышу.

— Угу. И я. Одна надежда, что зов не действует на отъявленных болванов вроде нас.

Олник кивнул и наморщил лоб, что выдавало недюжинную работу мысли.

— Вот странно мне, демон с огненным сердцем — и в ледяном логове? А?

Гритт! Взаимоисключающие параграфы! И додумался до этого обыкновенный гном!

Лед и пламя плохо сочетаются, это скажет вам всякий маг, экзорцист и специалист по стихиям, а также тот, кто пытался развести во льдах костер. Например, если выставить одержимого демоном белой горячки на мороз, демон почувствует себя очень плохо и рано или поздно двинет коней вместе с человеком. Но в нашем случае все было серьезней и выше, ибо в пещере засел демон ростом с колокольню. Огненный демон в ледяной пещере, смекаете? Может, ему, в силу его размеров и мощи, было наплевать на скверные сочетания стихий?

Короче говоря, что-то тут было не так…

— Ладно, — сказал я, сделав глоток студеного воздуха. — Пойдем.

Паршивец отлип от тороса, и сквозь овальную прогалину в инее моему взгляду предстал…

— Олник, — позвал я. — Там, во льду, гоблин.

— Живой? — тут же проявил привычный интеллект гном.

Коричневый гоблин смотрел на нас из-под дюйма сияющего льда круглыми печальными глазами.

— Вряд ли он оживет, когда мы его разморозим, — проговорил я, окидывая взглядом… склеп.

Торосы, наплывы, нагромождения. И в каждом из них — жертва, а может — и не одна. Где-то тут был и люди, которых приглашал Чайник… Пустые, выпитые оболочки, как и этот гоблин. Видимо, существ с душой демон выпивал рядом с логовом, а мелочью вроде животных и птиц мог кормиться на расстоянии. Такова была моя версия.

— Вперед, — сказал я. — Давай приятно завершим этот вечер кровавым смертоубийством.

Олник посмотрел кругом и вздохнул:

— Очень нервная у нас работа!

— У кого это у нас?

— У варваров Джарси и борцов с нечистью.

Себя он скромно определил на второе место, соплюшонок!

Вход в зал прятался за двумя ледяными глыбами выше моего роста. Огры? Тролли? Неважно…

Я стал на пороге и осмотрелся.

В гигантской подгорной полости царили вечные, голубовато-стальные сумерки… Стылый панцирь на стенах искрился, словно выложенный самоцветами, титанические выросты свисали с закругленного потолка и выпирали из пола, но центральное пространство, похожее на огромную колыбель с блестящим донышком ледяного озера, было свободно.

Там, за озером, в ледяной стене до сих пор виднелась незатянутая впадина. Именно оттуда я, болван, выколупал проклятую маску.

— Фа… — начал Олник, пытаясь пропихнуться в пещеру. — Гномья кур… ва-а-а…

Демон соткался из воздуха в пяти футах от меня. Непомерный рост, голова, усеянная огненными слепнями глаз, и пылающий, разбухший шар сердца…

Я успел пустить стрелу меж его облезлых ребер, выхватить клинки Гхашш и пройтись по когтистым лапам, прежде чем сообразил, что и стрела, и клинки разят пустоту.

Послышался мелодичный женский смех, и свет померк надолго мгновения. Затем я повис в белой сияющей пустоте.

— Я ждала тебя, Фатик, — сказала богиня с голубой кожей.