Буря - Джулия Кросс

Воскресенье, 9 сентября 2007 года,

21 час 20 минут

— Эй, с тобой все в порядке? — прокричал мне на ухо мужской голос.

— Он собирался убежать, не заплатив, а потом я увидела, что он отключился, — рассказывала официантка.

— Как долго он уже без сознания? — спросил еще кто-то.

— Около десяти минут, — ответила девушка.

Лучше не бывает! Теперь вход сюда мне заказан.

Открыв глаза, я уставился в потолок. Нужно было немедленно встать с пола. Это было нелегко, но с помощью менеджера кафе мне удалось подняться на ноги.

— Извините, у меня слегка закружилась голова… гм, видно, уровень сахара упал, — пробормотал я.

Менеджер загородил мне дорогу:

— Может быть, вызвать «скорую помощь» вместо полиции?

Полиция? Черт возьми!

Официантка держала в руке мой бумажник и снова топала ногой.

— Его кредитная карта не принята к оплате. Мне кажется, это подделка!

Ну и ну!

— У меня есть другая карта и немного наличных.

— Да, два доллара. И я проверила остальные карты. Ни одна не действительна, — заявила официантка.

Я заглянул ей за спину, рассчитывая увидеть свою учительницу испанского мисс Рамзи. Она бы выручила меня из этой переделки. Но за ее столиком уже сидела пожилая пара. Похоже, свидание оказалось коротким.

— Разрешите мне позвонить… отцу.

Но в кафе уже входил офицер полиции, за ним следовал еще один. Взяв мой бумажник из рук официантки, он достал из него водительское удостоверение:

— Выдано в две тысячи восьмом году? Интересно. А выглядит как настоящее. Профессиональная работа.

Это потому, что мои документы и в самом деле настоящие. А вот когда у меня закончились наличные?

Полицейский, державший мой бумажник, зло взглянул на меня и обратился к менеджеру:

— Мы забираем его. Без наркотиков тут вряд ли обошлось.

— Обычно так и бывает, — согласился тот, кивая головой.

— Судя по этому бумажнику, набитому фальшивыми документами, он наверняка сам принимает и распространяет их, — заметил полицейский.

Его усмешка вывела меня из себя, и я снова не удержался:

— Конечно, наркодилерам очень нужны поддельные документы, срок действия которых начинается только через год.

— Самонадеянный придурок, — пробормотал он себе под нос.

Я попытался уйти, но второй полицейский преградил мне дорогу, а тот, у которого был мой бумажник, схватил меня за руки и защелкнул на запястьях наручники. Я вскипел от гнева и попытался вывернуться.

«Не делай себе хуже, — мысленно произнес я. — И не пытайся прыгнуть в прошлое». В итоге я все равно вернулся бы сюда, а мое бессознательное состояние только подтвердило бы их версию о том, что я наркоман.

Все, кто был в это время в кафе, наблюдали за тем, как меня вывели за дверь и усадили в патрульную машину. Неужели это самое плохое, что могло со мной случиться?

Похоже, что нет. Ведь теперь мне придется звонить отцу и просить его внести за меня залог. А ведь он чуть не задушил меня в две тысячи третьем году. Вот это будет умора!

— Эй, Майер! Тут кое-кто хочет тебя видеть, — крикнул мне полицейский. Я протер глаза и сел. Похоже, я уснул прямо на скамье в камере. В моей тюремной камере, я ведь опасный преступник. Или безответственный путешественник во времени, не обеспечивший себя необходимыми документами, подлинность которых не вызывала бы сомнений.

Шаги, гулким эхом разносившиеся по коридору, становились все ближе, и на меня один за другим накатывали приступы тошноты. Я не знал, как отреагирую, когда снова увижу отца. Даже если не брать в расчет мои подозрения относительно его работы в ЦРУ и его попытку задушить меня, я бы все равно нервничал, если бы Кевин Майер — генеральный директор компании, собирался внести залог и освободить меня из тюрьмы. Особенно если это был не совсем я. Увидит ли он разницу?

— Если вы не возражаете, я бы хотела поговорить с мальчиком перед тем, как вы его отпустите, — раздался женский голос с противоположной стороны большого помещения.

Можно не сомневаться — это не мой отец.

— Как пожелаете, — ответил полицейский и, подойдя поближе, открыл дверь моей камеры.

Сначала я увидел обувь незнакомки: высокие черные сапоги, доходившие практически до колена. Она была одета в короткое черное платье, а ее кожа по цвету напоминала карамель. Может быть, эта девушка — адвокат? Хотя она приблизительно моего возраста. Слишком молода, чтобы быть адвокатом.

Каблуки застучали по полу камеры. Гостья не улыбнулась — я вообще не дождался от нее какого-либо дружеского приветствия. Она встала напротив меня, скрестив руки на груди, и ждала, пока полицейский выйдет.

— Послушай, малыш. План таков: я вытаскиваю тебя из этой дыры и везу домой, и там ты рассказываешь мне обо всем, что натворил в последнее время. У меня большой список вопросов. Но в этом заведении не вздумай ничего говорить, понятно?