Дочь Белого Волка - Андрей Белянин

Остальные спрыгнули сами. Бывший бог, никогда не позволяющий себе уйти без трофеев, спрыгнул аж с кормы, перебежав через весь корабль и приземлившись на соломенную крышу нашей конюшни с двумя бочонками под мышками и моим мечом в зубах!

Крыша, естественно, не выдержала, но минуту спустя Эда вынес за воротник суровый Центурион. Выражение лица дядюшки Хельги было самое счастливое, словно у кота, дербанящего холодильник, пока хозяева спят…

— Я их сделал, Ставр! Ты бы видел! Сто лет не дрался на драккарах, и вот он, праздник! А ещё я спёр у недоносков две бочки с вином, дабы торжественно отпраздновать этот чудесный день! Тебя поцеловать?

— Не отпускай психа, — попросил я чёрного коня. — Или лучше сразу неси его к леди Мелиссе, пусть поцелует за меня.

— Я против! — сдал на попятную Эд.

— Неужели? Тебе ведь всегда было параллельно и когда, и с кем целоваться. А у старушки есть пыл и фантазия…

— Не ссорьтесь, мальчики, — авторитетно потребовала Хельга, на раз порвала верёвки у меня на руках и мстительно посмотрела вслед удаляющемуся летучему кораблю. — Идём, па. Ты мне многое должен рассказать. Например, за каким м-муа-муа, джага-джага ты вообще попёрся на эту древнюю посудину?! Кто тебя просил туда лезть? И не ври мне! Седрик с Центурионом сознались, что тебя похитили!!!

— Догадываюсь, — буркнул я, указывая пальцами за её спину. — Это ведь седло моего коня висит вон на том флюгере?

— Скажи спасибо, что он сам там не висит!

— Спасибо, — хором ответили я, Центурион, Эд и выглянувшая из конюшни Ребекка.

Седрика, как я понимаю, спасло лишь то обстоятельство, что пиратский драккар решил вернуться, и он поскорее упрыгал на башню, предпочитая сложить голову в бою, пока моя пылкая девочка не оторвала её за уши!

— Ты голодный? Тебя там хоть покормили?

— Нет, лапка. Капитан Хрюк (так мне больше нравилось его называть) проявил себя пошлым и негостеприимным хозяином. Мне не предложили даже чашку кофе…

— Мрак, — сурово поджав губы, решила Хельга. — Давай соберём армию, догоним этих комиков и пнём каждого так, чтоб они летели до самого полюса упряжкой оленей Санта-Клауса!

— Ну а что? — подумав, согласился я. — Рога у них уже есть, а красным носом — лампочкой капитан будет светить ещё долго. Но это так, мечты. Пойдём на кухню, может быть, у доброй Агаты что-нибудь для меня осталось…

На самом деле мне просто нужно было переключить внимание ребёнка на какие-то другие цели, кроме личной мести за некормленого папу. Я позволил ей подставить плечо, опёрся на неё, как раненый комиссар на семнадцатилетнюю санитарку, и, оставляя мокрые следы, пошёл во внутренние покои замка. Доставив меня в мою комнату и принеся на вытянутых руках хромающего Метью, Хельга потребовала, чтоб бедняга помог мне переодеться, а сама унеслась к кухарке требовать внеплановый перекус для меня голодного.

— Отвернись.

— Чего? — не понял Метью. — Но я же ваш паж, мне…

— Отвернись лбом к стенке, держи костыли крепче и не лезь под руку, — очень вежливо попросил я, потому что этот ходячий инвалид уже два раза упал, пытаясь достать из моего сундука сухую рубашку.

— Лорд Белхорст, а я… я могу вас спросить?

— А что ты сейчас делаешь?

— Спрашиваю… — слегка запутался он.

— Ну и?

— Э-э-э…

— Ты хотел спросить, можно ли меня спросить? — терпеливо напомнил я. — Так вот, можно. Разрешаю. Спрашивай.

— Вы передали миледи Хельге тот браслет, что я вам дал?

— Да. Кажется.

— Кажется?!

— Передал, передал, успокойся. Он у неё дома, в… другом мире, она его своему игрушечному медвежонку на лапу повязала.

— Значит, не выбросила… — счастливо выдохнул этот несносный мальчишка, и я поспешил вернуть его в реальность.

— Ау, Ромео! Сию же минуту прекрати раскатывать губки в сторону моей дочери, или я попрошу Седрика усечь тебе ту часть тела, которой ты думаешь!

— Голову? — ахнул он.

— Если бы ты думал ей… — скептически пробормотал я, заканчивая переодевание. — Всё, пошли, не заставляй меня зверствовать. Хотя настроение, надо признать, самое то!

Метью умудрился упрыгать от греха подальше, а меня встретили в обеденном зале словно героя, в одиночку сломившего хребет всему вражескому флоту! Эд и Седрик, с полотенцем через руку, в выжидающих позах вышколенных официантов стояли у длинного стола, а моя милая дочь быстро нарезала ломтиками холодную буженину с сыром и зеленью. Я понял, что действительно страшно хочу есть.

Первые десять минут всё было относительно тихо. Ну, в том плане, что я торопливо ел, пока Хельга, молча шевеля губами, подсчитывала синяки и ссадины на моём лице. Досчитав до четвёртой или пятой царапинки, она начала шумно дышать через нос, а глаза предательски заблестели. Плохой знак. Если кто-то умудрился довести мою девочку до слёз, я этому идиоту не завидую, потому что у неё есть минимум два защитника. И кстати, разумней будет сдаться на казнь мне или Эду, чем дожидаться, пока случайные слёзы Хельги обратятся в её неуправляемый гнев…

— Па?!

— Да, — кротко откликнулся я.

— Кто были эти уроды?

— Мм… а у нас случайно кофе не осталось?

— Кофе? — Хельга пустила сквозь зубы первую струйку пара. — Кофе полно дома. Тебя дядя Эдик за руку отведёт, а я останусь тут, найду этих летающих утырков и заставлю сожрать собственный парус! Без соли! А потом я всё равно закопаю их в асфальте вместе с корабликом.

— С драккаром, — на автомате поправил я. — Корабль викингов называется драккар.

— Па, да мне по большому счёту крайне фиолетово, как он называется, ок? Потому что когда я их поймаю, то не буду сдавать экзамен по древнескандинавской истории, я их просто пришибу тем же учебником по голове! Каждого! Учебник толстый, он выдержит…

— Эд, — умоляюще обернулся я, — уйми её, пожалуйста.

— Дать конфетку или рассказать сказку? — Северный бог опасливо отодвинулся от своей пышущей гневом племянницы, а потом вдруг неожиданно принял её сторону. — И кстати, мы ведь пришли в замок все вместе. Так какого небритого Хеймдалля с саксофоном в зубах ты попёрся на конную прогулку, где позволил захватить себя в плен?! Тебе не приходило в голову, что мы можем волноваться?!

— Предатель, — тихо буркнул я.

— Зато живой, — так же тихо откликнулся он и уже громче продолжил: — Ты всё время что-то от нас скрываешь. Ладно ещё в том мире смысл делиться информацией с психом, я не спорю, но ты мог бы говорить правду хотя бы своей дочери. Правда, Хельгочка?

Даже толстая кухарка Агата (как я запомнил её имя?) перестала нарезать хлеб и возмущённо уставилась в мою сторону, прикрывая «бедную девочку» широкой спиной. Ну эти двое давно спелись, я уверен, что Хельга ей тайком кубики «Кнорр» таскает, но чтоб и Эд так вот легко, певуче, не задумываясь, сдал меня с потрохами, это… это… Вернёмся домой, лишу его мультфильмов на неделю! Пусть знает, оппозиционер…