Метро 2033. Увидеть солнце - Сергей Москвин

Любитель дури куда-то подевался, а дверь камеры оказалась слегка приоткрыта. Нервно стучащее сердце Сергея пропустило очередной удар. Неужели он опоздал?! Но приготовления к казни еще продолжаются, да и зрители только начали собираться! Охваченный волнением, он рванулся к двери. Изнутри доносился шум какой-то возни, но Сергей не обратил на это внимания. Резким рывком он распахнул железную дверь, проскрежетавшую в давно не смазанных ржавых петлях, и уперся взглядом в открывшуюся перед ним безобразную картину.

Девушка лежала на полу и, отчаянно извиваясь, пыталась сбросить с себя навалившегося сверху Дрона, который с остервенением рвал на ней одежду. Она не кричала и не звала на помощь, видимо смирившись с мыслью, что ей уже никто и никогда не поможет. Дрон тоже молчал и лишь натужно сопел от возбуждения. А вокруг на стенах, в свете горящей керосиновой лампы, также молча, боролись их сцепившиеся тени. Борьба теней выглядела равной, но в схватке их обладателей грубая сила и животный инстинкт взяли верх. Дрон схватил девушку за волосы, резко встряхнул и ударил ее головой об пол. Сергей увидел ее исказившееся от боли лицо с разбитыми в кровь губами, а потом, когда Дрон сдвинулся в сторону, маленькую девичью грудь с красными следами от его пальцев, открывшуюся в прорехе разорванной майки.

Не соображая толком, что делает, Сергей бросился на Дрона и со всей силы врезал ему кулаком промеж лопаток. Хватка Дрона сразу ослабла. Он выпустил голову девушки и попытался обернуться, но Сергей не позволил ему этого сделать. Схватив Дрона за шиворот, он оторвал его от распластанной на полу девушки и вышвырнул из камеры наружу.

– Ты что, офонарел?! – бешено взревел Дрон.

– Вон! Вон вали, тварь! – тяжело дыша, заорал Сергей. – Иначе отец об этом узнает, понял?!

Он сказал это в запале, но угроза подействовала – Дрон поднялся на ноги, не помышляя о драке. Он жадно глянул на лишившуюся чувств девушку, лежащую на полу сломанной куклой, потом поднял глаза на Сергея.

– Ну-ну, Серж. Я тебе это еще припомню. Пожалеешь, сопляк, – процедил он сквозь зубы.

– Иди отсюда! – прохрипел Сергей. – Уматывай!

Дрон тут же исчез, и он опустился на колени возле девушки, которая постепенно начала приходить в себя. Она застонала, потом открыла глаза и посмотрела на него, сначала испуганно и настороженно, но через секунду морщины на ее лбу разгладились, а взгляд потеплел.

– Спасибо. Ты... не такой... Ты другой...

Разбитые губы мешали ей говорить. Она поморщилась и вытерла кровь, выступившую в уголке рта. Не в силах вынести ее взгляда, Сергей поспешно отвернулся. В горле застрял ком.

– Не за что меня благодарить. Я ничего не смог для тебя сделать, – через силу выдавил из себя он.

– Я знаю: меня повесят, – с поразительной легкостью закончила за него она. – Мне уже сообщил твой друг.

– Он мне больше не друг!

– Пожалуй, – согласилась она. – Вижу, у тебя из-за меня одни проблемы.

Тон, каким были произнесены эти слова, привел Сергея в замешательство. Но когда он снова взглянул в лицо девушке, удивился еще больше – она улыбалась.

– А ты... – Сергей не нашелся, что сказать. – Ты ненормальная.

Она пожала плечами:

– А по-моему, это ты ненормальный, раз заступаешься за воровку.

Сергей нахмурился, но этим только вызвал у девушки новую улыбку.

– Ну, повесят и повесят, тебе-то какое дело?

– Как ты можешь так говорить?! – Сергей вскочил на ноги и нервно заходил по камере. – Это же неправильно! Несправедливо! Ты должна жить!

Девушка завозилась на полу, приподнялась на локте и села, навалившись спиной на сколоченные нары.

– Скажи, – что-то в ее тоне заставило Сергея остановиться, – а перед этим меня будут пытать?

– Нет.

«Мы не пытаем пленных», – хотел добавить Сергей, но, увидев разорванную футболку пленницы, живо вспомнил, что только что пытался сделать с девушкой Дрон, и закончил фразу уже по-другому:

– Отец этого не допустит.

Девушка сразу повеселела, словно, кроме того, будут ли ее пытать перед казнью или нет, ее больше ничто не беспокоило.

– Не кисни, – сказала она и... Сергею это показалось, или она действительно подмигнула ему. – Да о такой легкой и быстрой смерти можно только мечтать.

– По-твоему, задохнуться в петле – это легкая смерть?!

Она задумалась, словно действительно пыталась представить, каково это, и вдруг сказала:

– Знаешь, я ведь очень боюсь боли. Всегда боялась, а после того раза, когда меня те четверо в туннеле, особенно... Однажды я оказалась среди зрителей на казни своей напарницы. Ее четвертовали на одной из станций. Мы пробрались туда вдвоем, и она попалась, а я нет. Она не была моей подругой, но даже под пытками не выдала меня, иначе бы меня тоже схватили. И вот я стояла в собравшейся на казнь толпе и смотрела, как ее убивали. Палач привязал ее голую к двум сбитым крест-накрест шпалам и начал рубить широким мясницким топором, а я смотрела на это и думала только о том, чтобы не оказаться на ее месте. Сначала руку – сразу, потом ногу – с двух ударов, потому что в первый раз топор застрял в кости... Палач выковыривал топор из мяса, а вокруг кричали: «Руби! Руби!»... И я тоже кричала, потому что боялась, что, если не буду кричать, все сразу поймут, кто я такая, и меня тоже разрубят на куски.

Она закусила губу и замолчала. Нужно было что-то сказать, но Сергей не знал что, потому что не представлял, как можно утешить приговоренного к казни человека. Так и молчал, пока она снова не заговорила:

– А я ведь никому, кроме тебя, не рассказывала про этот случай. Только еще одной нашей девчонке однажды рассказала, а та взяла и ночью отравилась. Вот так...

Возможно, она собиралась еще что-то сказать, но в этот момент дверь камеры приоткрылась и внутрь просунулась растрепанная голова Ерохи. Он плотоядно зыркнул глазами по сторонам, но, увидев в камере Сергея, растерялся и невнятно пробормотал:

– Пора. Там все уже собрались.

Приговоренная девушка поняла страшный смысл его слов даже раньше Сергея. Она пружинисто поднялась на ноги и, обращаясь к нему, спросила:

– Проводишь меня?

Сергей не смог разжать губ и молча кивнул.

* * *

Они так и шли втроем: девчонка, рядом с ней Серега, а позади – конвоирующий девушку Ероха. Со стороны казалось, будто он конвоирует их обоих, но Сергей не задумывался о том, как выглядит в глазах других. Он думал только об идущей рядом с ним девушке, которая должна погибнуть. Все его чувства и убеждения противились тому, что должно было произойти, и отзывались в голове раскалывающей болью. Или это сердце стучало в висках, отбивая похоронный набат. Приговоренная девушка шагала спокойно, даже иногда вырывалась вперед, и ему поневоле приходилось ускорять шаг.