Бремя императора. Навстречу судьбе - Иар Эльтеррус

Как оказалось, во время инициации эльдары тоже получали воспоминания своих предшественников, но им передавалось значительно меньше информации, чем императору. Каждый рыцарь престола, уходя на покой, оставлял слепок своей памяти в огромном кристалле, хранящемся в зале церемоний Замка Призраков. Информация сохранялась посредством заклятий, разработанных в незапамятные времена самим Элианом. Санти и сам мог бы создать подобный кристалл, даже знал, как его сделать, но благодарил Единого, что ему не нужно этим заниматься — это деяние дорого далось Завоевателю, беднягу на целый год парализовало. Зато созданное им Хранилище прослужит, как минимум, еще несколько тысяч лет.

Даргат привел кровных братьев в большой зал, находящийся на самых глубоких уровнях Замка Призраков. В нем ничего не было, кроме гигантского, слабо светящегося кристалла, напоминающего алмаз — если бы могли существовать алмазы таких размеров, саженей пяти в диаметре. Только в этом месте человек мог стать эльдаром. Да, до сих рыцарями престола становились только люди, сегодня перед Хранилищем Памяти впервые за полторы тысячи лет стояли эльф и орк. Санти немного волновался, ему совсем не хотелось причинять вред друзьям. Однако Даргат заверил скомороха, что кристаллу нет разницы какое существо перед ним, лишь бы оно имело разум и душу. Тем более что Храт с Тинувиэлем — носители первозданных сил.

— Лек ар Сантен! — выступил вперед император, память Марана подсказывала ему нужные слова. — Готов ли ты отдать во имя служения империи свою жизнь и свою душу? Готов ли ты принять плащ рыцаря престола?

— Готов, твое величество! — опустился на одно колено горец.

— Да будет так! — Санти освободил силу, сплетая заклятие слияния сознания.

Из кристалла вырвался ветвящийся черный разряд и окутал тело Лека сеткой маленьких молний того же цвета. Горец глухо вскрикнул и рухнул на пол, забившись в судорогах. А когда пришел в себя и встал, это был уже эльдар в серо-серебристом плаще со скрытым туманной маской лицом. Правда чувствовал он себя на редкость гнусно — голова кружилась, тошнило, мысли путались. Откуда-то взялось множество совершенно непредставимых раньше знаний.

За Леком обряд прошли остальные. Все повторилось один к одному, только цвет молний у Тинувиэля был зеленым, у Храта — алым, а у Энета — синим. Вскоре Санти с Даргатом отвели новоиспеченных рыцарей престола отдыхать — им тоже предстояло проспать не меньше трех дней, чтобы прийти в себя.

Вернувшись в свои покои, император устало рухнул в кресло — не так легко, оказывается, дался ему этот обряд. Снова в голове перемешивались обрывки воспоминаний десятков людей, отчего ему было тошно до невозможности. Решив выбивать клин клином, Санти привычно уже достал посредством заклятия из подвалов бочонок крепкого вина столетней выдержки. К приходу девушек он успел выпить полкувшина и пребывал в благодушном настроении.

— Это еще что? — осторожно принюхалась Кара. — Похоже, наш благоверный нажрался, как последняя скотина. Драть его некому!

— И нажрался! — довольно подтвердил Санти, пьяно ухмыляясь. — А что, нельзя?

— Почему же, можно, — бросила на подругу недовольный взгляд Ле, подав той сигнал молчать. — Только с чего?

— Ребят эльдарами сделал.

— Бедные... — посочувствовала Жрица, снова покосившись на заинтересованно вздернувшую бровь Беспалую. — Им так трудно придется...

Затем села на подлокотник кресла, подлила Санти еще вина и проследила, чтобы он выпил кружку до дна. Рыжий что-то рассказывал, размахивал руками, даже пытался танцевать — настолько пьяным он не бывал давно. Подруги поддакивали ему, ласкались, что-то говорили, в чем-то пытались убедить. И чего им надо? Впрочем, если женщина чего-то хочет, лучше ей это дать, все равно не отстанет. Потому он согласился, сам не зная на что. Ле поцеловала его и тут же поднесла еще вина. Случившееся затем император помнил урывками. Он почему-то снова стоял в зале Хранилища, снова произносил слова обряда превращения человека в эльдара. Но кого он посвящал? Убей его Единый, если Санти знал это.

— Твое величество! — донесся до императора чей-то злой голос. — Вставай!

— М-м-м... — повернулся на другой бок скоморох.

— Да вставай же ты, скотина! — заставила его подпрыгнуть пощечина.

Резко сев, Санти застонал, раскачиваясь со стороны в сторону. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, тошнило. Жуть какая! Перед ним стоял разъяренный Даргат.

— Так, с него толку сейчас, что с козла молока... — тяжело вздохнул эльдар, укоризненно покачал головой и повернулся к стене, на которой в облачке тумана появилось лицо Веркита.

— Чего тебе еще? — недовольно буркнул повар.

— Не видишь? — кивнул на стонущего императора Даргат. — У этого придурка траханого похмелье! Рассолу дай. Он вчера такого натворил!

— И что он такого особого сделал?

— Что? Девок в эльдары посвятил!

— Брешешь... — ошарашенно выдохнул повар, медленно сползая по стене на пол. Его лицо стоило особого описания — белое, как мел, глаза квадратные, нижняя челюсть отвисла до груди.

— Если бы! — поморщился Даргат. — Я проверил — увы, обряд проведен правильно, первичные изменения тел налицо. Сейчас отсыпаются, послезавтра придется начинать учить их.

— П...ц! — выдохнул Веркит. — Они нам такое устроят...

— Да уж устроят. Ладно, дай рассола, надо отпоить этого рыжего идиота, да поговорить с ним по душам.

Когда Санти немного пришел в себя, Даргат принялся орать на него, сообщая, где он видал таких растяпистых императоров, и в каком виде. И куда этому гребаному императору следует без промедления направиться. И по каким местам прогуляться. Опешивший скоморох слушал его, приоткрыв рот. Ему до сих пор почему-то казалось, что задница дорхота — вовсе неподходящее для прогулок место. Впрочем, Даргат предложил его величеству пройтись и по куда более экзотическим местам.

— Ты хоть понимаешь, что натворил, скотина?! — закончил вдохновенный монолог эльдар.

— А чего такого я сделал? — осторожно поинтересовался пребывающий в недоумении император.

Даргат объяснил. Когда Санти услышал это, он схватился за голову и взвыл. Затем принялся методично выдирать из своей рыжей шевелюры клочья волос. Теперь удивился уже эльдар. Он не сразу понял, что император ничего не помнит.

— Спьяну, значит... — укоризненно покачал головой Даргат. — Ну, ты даешь, парень... Твои наглые девки тебя просто обманули.

— Они у меня попрыгают! — зло бросил Санти.

— Поздно, — обреченно махнул рукой рыцарь престола. — Они уже эльдары, и ничего с этим не поделаешь. Назад дороги нет.

Прошло еще два дня, и рыжий скоморох отправился в столицу — времени не осталось вовсе, надо было узнать, как обстоят дела. Он взял с собой только Даргата, остальные были пока еще не готовы. Обиженные в лучших чувствах девушки отдыхали в своих комнатах, лежа на животах — разъяренный до белого каления император лично выпорол всех семерых. От души. Их наставники не стали возражать против наказания — заслужили, не маленькие, давно пора научиться понимать, что делаешь, и нести ответственность за собственные поступки. Даже Лек не возражал, хотя морщился и вздыхал, слыша пронзительный визг своей драгоценной Элиа во время экзекуции.