Лорды гор. Огненная кровь - Ирмата Арьяр

Дорри тут же, не дожидаясь, когда я опомнюсь, с виноватой мордой шмыгнула в камин.

— Что это было, ваше потрясающе двойственное величество? — прошептал Эльдер, оторопело оглядывая учиненный им же разгром.

— Неудачный эксперимент, — я приподнялась, села, потирая ушибленные места. Полуоторванный кружевной манжет на рубашке не прибавил настроения. — Кто-то перехватил власть над моим фантомом, вот что интересно. Он действовал не по моей воле.

— А в башне так же себя вел?

— Нет, был нем и недвижен, как мертвые боги. Это же фантом!

— Дорри тоже — лишь видимость собаки, но вредничает как живая, — пожаловался мой друг. — Особенно когда никто не видит. Пытается меня с моего любимого коврика согнать, жадина.

В камине возмущенно фыркнули угольки.

— Твоего? — подняла я бровь.

— Нашего! — примирительно уточнил дракончик и поспешил вернуться к теме. — Значит, что-то оживило ваше огненное отражение только здесь, за пределами защиты убежища. Я бы решил, что фантомом двигала душа Роберта, но тогда Дорри не набросилась бы. Она вела себя так, словно появился чужак. Причем не в первый миг появился, а когда вы прикоснулись к нему.

Угли в камине пошевелились, издав утвердительное ворчание. Все-то она понимает, эта дивная огненная псина, несущая в себе отпечаток воли ее творца.

— Я не сержусь, Дорри, — вздохнула я. — Спасибо тебе.

Лучше было помолчать. Обрадованная гончая вылетела пламенным гейзером, сбила меня с ног и… нарычала на открытое окно.

— Что там, Эльдер? — я попыталась отпихнуть псину, решившую вдруг, что мне угрожает сквозняк.

— Ничего, — ласх поземкой скользнул, принюхался. — И никого. Я не чувствую опасности.

От окна, за которым ничего не наблюдалось, кроме неба с бледными звездами, раздалось скромное покашливание.

— Я тут, — сказал невидимка. — Простите за вторжение, ваше величество. И за неуместную шутку. Это я на радостях.

При первых же звуках чужого голоса между мной и оконным проемом выросло две стены: огненная и ледяная. Дорри, потеряв собачий облик, окружила меня кольцом пламени, как будто у меня собственного нет. Эльдер обвился вокруг на расстоянии локтя от первого кольца. Удивительное единодушие двух противоположных стихий. И как они друг друга не уничтожили?

— Покажись и назовись, — приказала я невидимке.

— Мое имя — Тайлиен, сир. Но показаться я не в состоянии, ибо бесплотен. Я, простите мне мое далекое от вежливости состояние, всего лишь дух.

— Тайлиэн? Что-то знакомое.

— Я имею честь состоять с вами в родстве, ваше величество. По линии вашей матушки, леди Хелины. Я брат вашего прадеда.

— Так это вы забрались в тело моего фантома?

— Не смог удержаться, — покаянный вздох. — Это было выше моих сил — увидеть бездушную, никем не занятую плоть, почти человеческую…

— Это была моя «почти плоть»!

— О! — удивленный вздох. — Простите великодушно, сир. Я… не разобрался. Я так давно бестелесен! У леди Хелины не хватало сил дать мне вторую жизнь во плоти, она смогла лишь впустить меня на земной план бытия. По ее просьбе я и осмелился явиться.

— Причем без стука и тут же меня ограбить! — не нравился мне этот родственник. Да и верить всяким духам… И ведь чувствую, что лукавит, как сто темных владык! Это имя действительно имелось на родовом древе. Как я помнила, брат прадедушки Тайлиэн Грахар, погиб в довольно юном возрасте, не основав собственный дом и не оставив детей. Но это еще ничего не значит. Кто угодно мог назваться этим именем, пойди проверь. — И где сейчас моя матушка?

— Уже почти два месяца, как пропала, — сообщил он давно известный факт, душераздирающе вздохнув. — Не могу точно сказать, где она сейчас, но догадки ужаснейшие. И сделать ничего не могу! Даже ее последнюю просьбу не мог так долго исполнить.

— И что же мешало?

— Как что?! Ваши телохранители! Этот Таррэ! Пока вы тут, во дворце, были, он ни на миг не оставлял вас без надзора, тайного и явного. А вейриэнам, при всем моем к ним почтении, ни к чему знать то, что я должен вам сообщить. Не их дело вмешиваться в дела лордов!

Все подозрительнее и подозрительнее. С чего бы горному духу рода Грахар, если это действительно он, бояться воинов Белогорья?

— Ну так говори поскорее о деле, пока они не вернулись. Только прежде… как я могу удостовериться, что ты именно тот, за кого себя выдаешь?

Дух помолчал, подумал, выдал шепотом:

— А ведь пока никак. Ваш дар риэнны заперт.

Риэнны! Одно слово, а столько сказано…

— Эльдер, отойди, — сквозь зубы процедила я. — Ты можешь пострадать случайно.

Ледяная прозрачная стена просела, но совсем с линии удара не убралась. Ну, пусть потом не обижается. Дух торопливо забормотал:

— Но я могу напомнить такие вещи, какие знали только духи нашего рода и больше никто. Вы хранили в шкатулке со сломанными солдатиками перо райской птицы, помните? Оно потом исчезло, когда наша риэнна перестала поддерживать сотворившее его заклинание. Я присматривал за вами, вместе с другими духами. Я помню даже ваши ходы в шахматной партии с Дигеро. Вы играли белыми, и ваш первый ход был пешкой королевы. Нам было запрещено вмешиваться без крайней необходимости, чтобы вы не узнали о нас прежде времени. Я присутствовал невидимым на всех семейных советах, следил за вами в кладовой, когда Рагар убил предательницу Сильвию. А ведь она готова была вас выдать! Вы верите мне, Лэйрин?

— Допустим. Дальше.

— Леди Хелина в смертельной опасности, но я точно знаю, что она еще жива. А ведь я ее предупреждал! Умолял!!! И дэриэны Амель с Гиртом, ваши бабушка с дедушкой, ее умоляли! Но она почему-то решила, что в Северной Империи сможет укрыться. О, если бы мы могли ее остановить! — невидимый дух опять издал столь горестное стенание, что мурашки пробежали не только по моей спине, но даже по шкуре Эльдера, вздыбившего ледяную чешую. А огненное кольцо Дорри взъерошилось, как куст чертополоха.

— Да скажешь ты, в конце концов, что случилось с мамой?

— Ее захватил Азархарт, — шепнул дух на пределе слышимости. — Она успела лишь отправить меня к вам с этим известием.

Я похолодела от ужаса. Но с подозрением прищурилась на арку окна, откуда доносился голос.

— Почему именно тебя? Почему не мою бабушку или дедушку?

— Они же были воплощенными дэриэнами, отягощенными плотью. И в тот миг наша риэнна их развоплотила, чтобы они не попали к темному владыке вместе с ней. А процесс развоплощения весьма мучителен даже для духа. Это такое страдание, что мы теряем разум на некоторое время. Потому она отправила меня, невоплощенного. И велела передать следующее: «Не верь ни одному слову Азархарта, дитя мое. Он попытается заманить тебя в ловушку, будет шантажировать, но ты не поддавайся. Не вздумай искать меня и тем более, освобождать. Даже если я сама буду просить тебя потом — не верь. Это буду уже не я. Помни, что я люблю тебя, Лэйрин, и твоя безопасность превыше всего».