Возвращение ведьмы - Пола Брекстон

Мое внимание вдруг перешло от общего к частному. На место женщины, которая жила среди этих людей и заботилась о них, пока они так жестоко не обернулись против нее, пришла ведьма, ощутившая страшную опасность. Гидеон. Я окинула взглядом всю улицу… Чисто. И все же я его чувствовала. Он близко! Если бы я только могла тайком за ним проследить… Наблюдал ли он за мной в тот момент?..

Я шагнула к витрине галантерейщика, изображая интерес к скудным товарам, и сощурилась в попытке разглядеть улицу в отражении. С грохотом проехала пустая повозка. Пульс участился, ладони взмокли от пота. Гидеон здесь! Мимо пробежали двое мальчишек. За ними следовала усталая мать, безуспешно стараясь увещевать сыновей. А затем я увидела высокого тощего человека, одетого в черное с ног до головы. Его лицо скрывал край шляпы, но я не сомневалась, что это Гидеон. С ним были две женщины. Одна, отстающая от него на шаг, носила длинные волнистые волосы распущенными. Ее походка была мне незнакома. Вторая шла по другую руку от Гидеона, поэтому я не сумела ее рассмотреть. Я оцепенела. Заметил ли меня Гидеон?.. Если я выступлю против него сейчас, посреди улицы, он, скорее всего, меня не тронет, однако и не приведет к месту своего обитания. Я должна его найти. Если Теган идет с ним, то они вернутся в их новый дом. А если нет, то вполне может быть пленницей все там же.

Я вдруг поняла, что затаила дыхание. Тем временем Гидеон добрался до пустой скобяной лавки на углу и свернул к узкой аллее. Я быстро двинулась следом.

– Бесс? Бесс Хоксмит, ты ли это? – взвизгнул женский голос, и я замерла, так и не сделав шаг.

7

Спрятав лицо, я мельком глянула на подошедшую строгую женщину средних лет. Она была дорого одета, пусть и в мрачных тонах, а ее манера держаться указывала на некое положение в обществе. Я хотела понять, кто она такая, но не осмеливалась смотреть открыто.

– Госпожа, – тихо ответила я, – вы меня с кем-то путаете.

– Не думаю, – настаивала женщина. – Как ты здесь оказалась?

– Заверяю вас, я не та, за кого вы меня принимаете.

– Я и сама прекрасно вижу. Муж! – позвала она супруга, который только что вышел из лавки. – Иди, скажи, что я права. Смотри, кого я нашла. Разве не странно?

Ее муж близоруко прищурился на меня сквозь толстые стекла очков, не понимая, кого должен узнать. А его жена становилась все громче и даже привлекла к спору одного-двух прохожих.

– Меня зовут госпожа Кармайкл, – убеждала я. – Недавно овдовела, сейчас гощу у брата на мельнице…

– Вот уж нет! Твои черты мне слишком знакомы. Я верю собственным глазам. Ты – дочь Энн Хоксмит, Бесс.

– Говорю же вам, я Кармайкл!

Ситуация держала меня в напряжении, и я не сразу заметила, как рядом остановилась изящная двуколка. Сидящий в ней человек высунулся в окно и уверенно заговорил, явно привыкший к своей власти.

– Вдова Кармайкл, – обратился он ко мне, – искренне прошу вашего прощения, что опоздал.

Распахнув дверь, он выбрался наружу и отвесил поклон. Я наконец осмелилась поднять лицо и вдруг поняла, что смотрю в теплые карие глаза Уильяма Гулда. Он превратился из юнца в зрелого мужчину – стал крепче и плотнее, чем я помнила, в волосах виднелась седина, – но оставался все тем же Уильямом. «Бессин Уильям», как дразнила меня малышка Маргарет. Может, когда-то его и можно было так назвать, но в итоге место Гулда в обществе оказалось для меня недосягаемым. Думаю, мы всегда это понимали в глубине души. А теперь он, как всегда находчивый, приехал в идеальный для моего спасения момент.

– О, – тут же сообразила я, – ничего страшного, сэр. Время пролетело незаметно.

– Идемте, – протянул он мне руку, – не будем и дальше задерживать повара. Она давно готовится к вашему визиту.

С этими словами Уильям помог мне сесть в двуколку, а затем захлопнул дверь. Кучер щелкнул поводьями, понукая откормленную гнедую лошадку. Ни один из нас не заговаривал, пока мы не отъехали на приличное расстояние.

– Бесс! Вот уж не ожидал тебя тут встретить, – произнес Уильям тихонько, чтобы кучер ничего не услышал. – Не ожидал, но очень рад.

Он так и не выпустил мою руку, а теперь и вовсе сжал ее крепче. Я улыбнулась.

– Я тоже рада снова тебя увидеть, Уильям, – сказала я искренне, хотя и не знала, как объяснить ему свое возвращение. Он многого не знал и многого никогда не сможет понять. Даже не будучи связана обещанием Эразмусу, я не заговорила бы о том, как прожила сотни лет. Если Уильям и верил бы, что я настоящая ведьма, то никогда не признался бы в этом ни себе, ни другим. На дворе стояли времена, когда магии боялись всем сердцем. Оставалось лишь напустить туману.

– Думал, я умерла?

Уильям покачал головой.

– Поговаривали такое, но я не верил. Когда ты ускользнула из тюрьмы, когда ты сбежала отсюда, люди что только не предполагали. Мол, погибла, разбилась о камни, спрыгнув с утеса. Или утонула. Другие клялись, что видели, как ты выплыла. А еще… – Он замолчал.

– Что, Уильям?

– Говорили, что ты взлетела. Взмыла вверх, словно рожденная носиться по воздуху птица. – Он смотрел мне в глаза, но не искал в них ответ, словно не желал знать наверняка.

– Я ничего не помню о той ночи, – сказала я. – Может, упала, или выплыла, или ударилась головой о камень. Мне повезло. Но я не умерла, это точно.

Уильям сверкнул улыбкой, и я снова увидела в нем того мальчишку, с которым выросла. Мальчишку, которого любила.

– Да, ты определенно жива, Бесс Хоксмит, и я искренне рад! А теперь посидим дома, расскажешь мне все, что с тобой случилось за эти годы.

Мы свернули с узкой улицы на длинную дорогу к Бэтком-холлу. Я выглянула в окно. Великолепный особняк по-прежнему впечатлял размерами, ярко-красным кирпичом, множеством окон и дымоходов, окруженный зеленеющими лужайками и деревьями. Впереди красовались взращенные с любовью клумбы. Интересно, как меня примет семья Уильяма, слуги? Кто из них меня узнает? Как же неловко будет отвечать на их вопросы…

– Такой чудесный день, – поспешно произнесла я. – Давай не будем терять его в четырех стенах. Я бы лучше прогулялась по твоим замечательным садам. Вспоминаю их с теплотой.

– С удовольствием. Кинс! – Уильям постучал в потолок двуколки. – Будьте добры, остановите.

Мы шагнули на мягкую землю, и я глянула на кучера. На моей памяти Кинс долгие годы служил конюхом отцу Уильяма. До сих пор жив, удивительно, не говоря уже о том, что еще и продолжает работать. Выражение его грубоватого лица слегка изменилось – он меня узнал. Алоизиус завозился в сумке, словно почуяв, как меня изучают. Однако Кинс молча отвернулся и цокнул языком, вновь понукая лошадь. Двуколка последовала дальше, к дому, Уильям подал мне руку, и мы прошли сквозь увитые розами ворота.

Издалека сад казался прежним, однако вблизи стало ясно, что все заросло сорняками, изгородь неровная, а фигурным деревьям никто не придает нужную форму.