Анабиоз - Алексей Гравицкий

Жахнулся об асфальт ничком, едва не расшибив лоб. Где-то рядом звякнула пила. Начал перебирать ногами, пытаясь перевернуться на спину, но ничего не вышло.

Сейчас этот парень поднимет кирпич и добьет меня. Ведь это очень больно, когда камнем бьют по голове? Или моей собственной пилой рубанет…

Сквозь гул в ушах я услышал звук. Резкий и неприятный. Хрустящий.

Наверное, мне башку проломили? Но почему, в таком случае, я еще соображаю и слышу, как глухо бьют арматуриной по рухнувшему наземь грузному телу? Почему я вижу, как из закатившегося глаза Коляна течет густая кровь?

Почему я чувствую, как кто-то хватает меня за руку и вздергивает, словно тряпичную куклу?..

— Подъем! — заорал Борис в самое ухо.

«Ем… ем… ем…» — срикошетило в черепе. Я болезненно сморщился и выдернул локоть. Развернулся.

Борис был похож на борзую… Я как-то сразу увидел его всего, с ног до головы, будто сфотографировал. Грязные туфли, разошедшиеся по шву брюки, топор, заляпанная чем-то склизким ветровка. Узкое лицо, острые скулы, цепкий, сосредоточенный взгляд… Борзый. Вот за это его так и прозвали.

— Бежим, — коротко рыкнул он и потянул меня за собой. — Живо, брат! Валим отсюда!

Я по инерции двинулся за ним и споткнулся обо что-то мягкое, но тяжелое. Обернулся, все еще плохо соображая, и царапнул взглядом по месту нашей ночевки.

Время будто замедлило свой бег.

В ушибленном виске загромыхал пульс.

Угли багряной россыпью мерцали прямо посреди асфальтового пятачка.

По одну сторону серой кляксы кострища валялся ударивший меня парень, об него я и споткнулся. Только теперь вместо легкого пропила на ухе, у юнца отсутствовала часть головы. В тот миг мне это даже страшным не показалось. Просто не хватало немного головы, и всё. Факт.

По другую сторону костра лежало еще одно тело — большое, в джинсовом пиджаке, с неестественно вывернутой ручищей и разбитым в лепешку лицом. Я не сразу сообразил, что это Колян. Добродушный Колян, забавно рассуждавший про инопланетян и почти приманивший дикого кота сухой лапшой.

Над ним стоял парень и усердно махал арматуриной. Тук. Тук. Тук. Словно мясо на кухонном столе отбивал.

Тук. Тук.

А лопоухий поднимал саперную лопатку, которую я в суматохе так и не нашел…

— Быстро! — гаркнул Борис, выдирая меня из мира приглушенных звуков и замедленных движений. — Не справлюсь. Порвут.

Пришло понимание: если хочу жить, если хочу добраться до Москвы и найти Элю, то нужно бежать. Без оглядки, не думая о том, что происходит за спиной, игнорируя это «тук-тук-тук», забыв, что у молчуна не хватает части головы, а ветровка Бориса забрызгана какой-то гадостью.

Бежать.

Мы сорвались с места. И откуда только силы взялись?

Бежать. Вдоль сгоревшей бензоколонки. Через кусты, к шоссе. К бледному пятну месяца на розовом полотнище рассвета.

Я даже не заметил, как мы обогнули несколько машин, выскочили на центр дороги и помчались вдоль отбойника, прочь, прочь, прочь от безумия, о котором не хотелось вспоминать. Кажется, за нами даже никто не погнался, но оборачиваться было нельзя. Ни в коем случае!

Борис скакал рядом, хрипло дыша, не выпуская из руки окровавленный топор, стараясь держать его так, чтобы не покалечить меня или себя самого. Его ветровка с чернеющим влажным пятном мелькала рядом. Темное, светлое, темное, светлое. Скорее всего, Борис тоже понимал, что нас никто не преследует, и тоже до дрожи боялся оглянуться на заправку, на точку, за которую уже невозможно было вернуться.

Никогда.

Футляр с чудом уцелевшими очками болтался у меня на груди, отсчитывая ритм.

Мы, как заведенные, бежали через прохладную мглу, из которой то и дело возникали силуэты машин и проросших сквозь асфальт деревьев. Бежали, не слыша щебета пробуждающихся птиц, поскрипывающих под собственной тяжестью сосен, далеких голосов впереди.

Я бежал к.

Брат бежал от.

А следом за нами сквозь легкий утренний туман, подернувший пустое шоссе сизой пеленой, несся пугающий звук, от которого так хотелось скрыться. Очень-очень хотелось…

Тук. Тук. Тук.

Не оглянуться.

Будто чьи-то шаги стучат следом. Чужие и жуткие.

Не спрятаться.

Тук. Тук.

Тук.