Барабаны зомби - Джим Батчер

— Держите руль! — крикнул я Баттерсу. Он перегнулся ко мне и схватился за руль, а я повернулся назад и выбросил правую руку в направлении Мертвого Фила, сосредоточившись на простеньком серебряном кольце на моем среднем пальце. Подобно браслету-оберегу кольцо представляло собой преобразователь энергии — кинетической энергии. С каждым движением моей руки кольцо накапливало заряд. Так вот, я сосредоточился на кольце, сжал руку в кулак и выбросил его в направлении Мертвого Фила, высвободив заключенную в кольце энергию.

Мертвый Фил снова занес кулак, чтобы разнести к чертовой матери движок, но я на долю секунды опередил его. Невидимая сила вырвалась из кольца и ударила его ниже пояса, сбросив его ноги с бампера. Он сделал попытку вцепиться в машину руками, но пальцы соскользнули, и он грянулся об асфальт. Остальные мертвецы обогнали его, а он так и остался лежать, раскинув руки-ноги и дергаясь как сломанная игрушка.

Я снова взялся за руль и переключил передачу. В зеркало заднего вида я увидел, как бежавший первым мертвец прыгнул нам вслед, но ему не хватило какой-то пары футов, и вся эта компания зомби осталась позади, в темноте, а мы вырвались, наконец, из технопарка на шоссе.

Некоторое время я гнал машину не прямым путем, а петляя без особой нужды. Не то, чтобы я всерьез верил в погоню, но и давать тому старичку в "Кадиллаке" шанса пальнуть в нас еще раз мне не хотелось. Прошло, должно быть, не меньше десяти минут, прежде чем я перевел немного дух и принялся искать взглядом нормальную, хорошо освещенную стоянку.

Стоило мне вытянуть стояночный тормоз, как меня начало трясти. У меня всегда так с адреналином. Пока кризис в разгаре, я, как правило, действую достаточно хладнокровно, зато когда все позади, мое тело от души мстит за пережитый ужас. Я закрыл глаза и постарался успокоить дыхание, но далось мне это непросто. Обидно: ведь это единственное средство остановить дрожь.

С тех пор, как я едва не остался без руки, мне раз от раза все труднее справиться с собой. Давным-давно, вроде бы, знакомые эмоции в последнее время терзают меня все больнее, и порой мне приходится буквально закрывать глаза вот так и считать до десяти, чтобы не утратить контроль над собой. На этот раз мне отчаянно хотелось выть и визжать — отчасти от радости за то, что я все-таки жив, отчасти от ярости за то, что кто-то пытался меня убить. Мне хотелось собраться с силами и крушить все направо и налево, ощущать сырую, ничем не сдержанную энергию творения, пронизывающую мои мысли и мое тело... Мне хотелось сорваться с цепи.

Но я не мог себе этого позволить. Даже среди сильнейших чародеев планеты я выступаю отнюдь не в легком весе. Мне недостает изящества, и класса, и опыта, что отличают большинство ветеранов нашего ремесла, но когда дело доходит до грубой силы, я наверняка вхожу в первые три или четыре десятка сильнейших. Силы у меня в достатке, но не всегда хватает мастерства управлять ею: вот почему мне приходится пользоваться специальными устройствами вроде браслета-оберега или кольца. Да и с ними мне не всегда удается быть безупречно точным. Последний раз, когда я сорвался с тормозов и перестал сдерживать свою энергию, я пожег в золу с дюжину людей.

Поэтому мне приходится отвечать за контроль над этой разрушительной энергией, направляя ее на помощь людям, на то, чтобы защищать их. И неважно, что я только что перепугался до чертиков. Неважно, что мою руку сжигает острая боль. Неважно, что мою старую, верную машинку снова покалечили, или что кто-то пытался убить одного из немногих людей в этом городе, кого я могу назвать настоящим другом.

Надо держать себя в руках. Соблюдать осторожность. Рассуждать здраво.

— Гарри? — окликнул меня Баттерс, выждав минуту. — С вами все в порядке?

— Угу. Дайте мне только еще минуту.

— Чего-то я не понял, — произнес он не слишком чтобы уверенно. — Что все-таки случилось?

— Вы бы предпочли не знать этого, — сказал я.

— Вовсе нет.

— Поверьте, — вздохнул я. — Вам и правда лучше не впутываться в эти дела.

— Но почему?

— Вы пострадаете. Или вас убьют. Не ищите неприятностей на свою задницу.

Он обиженно засопел носом.

— Эти люди пришли за мной. Не я за ними, а они — за мной.

Что ж, в этом имелась своя логика, и все же мне ужасно не хотелось видеть Баттерса вовлеченным в конфликт между людьми вроде Гривейна, его мертвецами и его седоволосым партнером. Как правило, при встрече со сверхъестественными нехорошими парнями смертные держатся не слишком чтобы хорошо. За свою жизнь я перевидал не одного, и не двух мужчин и женщин, погибших в подобной ситуации, несмотря на все мои попытки спасти их.

— Это нереально, — сказал Баттерс. — Я знаю, вы с Мёрфи много всякого говорили о черной магии и прочих потусторонних штуках. И я сам видел кое-что, чему трудно найти объяснение. Но... я даже представить себе не мог, что подобное вот этому вообще возможно.

— Так оно гораздо спокойнее, — заметил я. — Блин, да будь на то моя воля, я бы сам с удовольствием забыл все, что сам об этом знаю.

— Спокойнее бояться неизвестности? — робко спросил он. — Спокойнее считать, что мое начальство, возможно, все это время было право, а я действительно псих? Спокойнее подвергаться опасности, не понимая, что происходит?

На это у меня легкого ответа не нашлось. Я покосился на руки. Дрожь почти прошла.

— Помогите мне разобраться в этом, Гарри, — продолжал он. — Прошу вас.

Чтоб меня...

Я взъерошил волосы правой рукой. Гривейн приехал за Баттерсом — только за ним, и ни кем другим. На улице его ожидало подкрепление, и он превратил Баттерсов пикап в груду металлолома, чтобы коротышка-патологоанатом не смог бежать. Блин, да он прямо сказал, что ему нужен Баттерс, до поры, до времени целый и невредимый.

Из этого следовало, что Баттерсу грозила реальная — и донельзя серьезная — опасность. И если опыт и научил меня чему-то — так это тому, что мне не всегда удается защитить всех. Порой я — как и все мы — терплю неудачу. Или делаю глупые ошибки.

Промолчи я, или заставь Баттерса ходить в шорах — и он не в состоянии будет сделать ничего, чтобы защитить себя. И если с ним что-нибудь случится, вина в этом будет лежать на мне. А так у него будет хоть какой-то шанс выжить.

И я не мог отбирать у него этого шанса. Я ведь ему ни отец, ни ангел-хранитель, ни король-покровитель. У меня нет ни Соломоновой мудрости, ни дара предвидения. Если я начну выбирать за Баттерса его путь, это сделает меня в какой-то степени похожим на Гривейна — ну, и на кучу других созданий, людей и нелюдей, пытающихся контролировать других.

— Если я расскажу вам, — вполголоса предупредил я, — это может оказать вам дурную услугу.

— В каком смысле — дурную?

— Это откроет вам кое-какие тайны, знание которых грозит смертью. Это может изменить ваше отношение к жизни — черт, да это вам всю жизнь перекорежить может.