Джекаби - Уилльям Риттер

Пока мы шли по коридору, Джекаби посвятил меня в подробности своего возвращения в квартиру номер 301. Ему удалось посетить ее, не попавшись никому на глаза, и прихватить несколько любопытных бумаг.

Артур Брагг оставил после себя огромное количество заметок, в основном написанных от руки. Среди бумаг у него на столе лежали описания последних политических дебатов и выжимки из протоколов заседаний мэрии. У него были заметки к интервью с мэром Спейдом и комиссаром Свифтом. Бегло просмотрев эти записи, Джекаби пришел к выводу, что оба они обсуждали грядущие выборы мэра.

– Судя по всему, детектив Кейн был прав, – сказала я. – Видимо, Брагг был человеком комиссара Свифта в газете.

– Похоже, так оно и есть.

– Теперь понятно, почему Свифт так разозлился, что преступление случилось у него под носом! Это не просто убийство в его городе – прикормленного им репортера убили, прежде чем вышла нужная ему статья.

– Вообще-то складывается впечатление, что мистер Брагг еще кое над чем работал.

Достигнув конца коридора, Джекаби толкнул дверь в лабораторию. Она со скрипом отворилась, и детектив протиснулся внутрь мимо блокировавшего ее предмета. На ковер посыпались перезрелые красные яблоки.

– Проклятье, оно опять переполнилось, – рассеянно пробормотал он, проходя под скелетом аллигатора. – Смотрите под ноги. Берите яблоко, если хотите.

Я осталась на пороге. По другую сторону двери стоял тяжелый черный котел, полный свежих фруктов. Я толком не ела с предыдущего вечера, но царивший в комнате запах жженых волос и неизвестных химикатов напрочь отбил у меня аппетит.

Джекаби пересек комнату, снял пальто и небрежно набросил его на манекен. Достав из карманов несколько уже знакомых мне пузырьков, он расставил их на большой металлической подставке. Вытаскивая все новые и новые флаконы, сквозь которые он осматривал место преступления, он заменял их новыми. В карманы летели и другие артефакты, включая китайскую монетку, четки и маленький пузырек, в котором что-то позвякивало. В какой-то момент я поняла, что мне не уследить за всеми его приготовлениями.

Без пальто детектив казался еще более худосочным. Складывалось впечатление, что он состоит из одних углов – от острых скул и до самых пяток. На нем были простая белая рубашка без галстука и коричневые подтяжки. В тускло освещенной комнате его непокорные волосы казались угольно-черными и придавали его вытянутому силуэту сходство с горелой спичкой.

– Над чем еще работал Брагг? – спросила я.

– Пока не знаю. Но, думаю, ответ скрывается здесь. – Он протянул мне сложенный листок бумаги. – Я нашел его под кожаным пресс-папье у него на столе. Что вы об этом скажете?

Я развернула листок и присмотрелась.

– Это карта, – заключила я.

– Блестяще. Вы уже вносите неоценимый вклад в это предприятие.

– Карта не печатная, – продолжила я. – Такое впечатление, что Брагг срисовал ее, но довольно аккуратно. Линия побережья прорисована довольно точно. Мы в самом центре. – Я указала на точку, которой Брагг отметил Нью-Фидлем. – Похоже, карта покрывает около пятидесяти миль вокруг нас. Для улиц масштаб мелковат, но Брагг отметил соседние города и границы округа.

На своей схеме покойный Артур Брагг поставил целую дюжину красных крестиков. Они виднелись по всему городу, причем одни сбились в кучки по два-три, а другие стояли особняком. Рядом с большинством крестиков аккуратным почерком было написано «РГ», а возле нескольких значилось «РШ». Каждый был отмечен датой: самые первые крестики появились на карте тремя месяцами ранее, а последние – не более чем неделю назад.

– Как думаете, что означают эти пометки? – спросила я.

– Именно это я и собираюсь выяснить, – ответил Джекаби.

Закончив пополнять запасы в карманах, Джекаби оставил пальто висеть на манекене, а сам вышел из лаборатории в коридор. Я пропустила его вперед, а затем следом за ним прошла в кабинет.

Детектив взял пыльную тряпку, лежавшую у грифельной доски, и тщетно пару раз провел ею по поверхности. Размазав меловую пыль, он взял мелок и начал писать.

– Начнем с дат, – сказал он. – Озвучьте их. Начните с самой ранней.

Я назвала самую раннюю дату, двадцать третье октября, затем нашла следующую за ней, а потом еще одну. Озвучив четыре-пять дат, я подняла глаза.

– Что вы рисуете? – спросила я.

– Записываю даты, – нахмурился Джекаби. – Продолжайте.

– Вы пишете на эльфийском?

Он отошел от доски и недоуменно взглянул на нее.

– Нет.

– Тогда это пиктограммы? Что за символ вы написали? Похож на гуся с соломинкой в клюве.

– Это семерка.

– О… – Мы оба посмотрели на доску. Я наклонила голову набок. – Точно, теперь я вижу, кажется.

Протянув мне мел, Джекаби забрал у меня карту. Не говоря более ни слова, мы поменялись местами и продолжили работу. Джекаби озвучил все даты, и я записала их на доске. Всего дат было двенадцать. В среднем они отстояли друг от друга на пять-шесть дней. Других закономерностей мы не заметили, и Джекаби перешел к аббревиатурам.