Вампир поневоле - Ксения Баштовая

— Принеси свой мобильный, — потребовала мама.

Пожав плечами, я направился к себе в комнату. Обнаружив трубку на подоконнике, я минут пять рылся в шкафу, делая вид, что ищу сотовый по карманам, а на самом деле стирал все непринятые звонки за последние три дня. Их набралось ни много ни мало: сто пятьдесят семь штук. М-да…

Выйдя на кухню, я предъявил родителям свой мобильник и, честно глядя в ошарашенные глаза мамы, заявил:

— Наверно, сбой в сети был… Магнитная буря…

— Возможно…

Портреты. Хоть их всего три, кажется, что взгляд преследует повсюду. Молодая девушка, не отрываясь, смотрит вперед. Где-то взор удивленный, где-то — чуть насмешливый, где-то спокойный…

Такой же спокойный, как и на ТОЙ картине…

Кто он, тот вампир? Надо было сразу выяснить у этих мальчишек…

Теперь вот еще и они… Новые инициированные. И зачем только напоил своей кровью?

Хотя… Через неделю превращение будет полностью завершено: станут клыки, окончательно проявится сила…

Вот через неделю и заглянем к этому… господину… Кем бы он ни был…

К восьми часам родители ушли на работу, и Ромка рванулся к компьютеру, уничтожать то ли гоблинов, то ли троллей, то ли еще каких-то монстров. Бедненький, три дня без компьютера. Как же он выжил в таких бесчеловечных условиях?

Я же прошел в свою комнату, разделся и рухнул на разложенный диван-кровать, искренне надеясь поспать часов до четырех. Так бы и произошло, если бы у меня был нормальный брат, но дело в том, что брат у меня не нормальный, и я с каждым днем все больше и больше в этом убеждаюсь…

Дело в том, что гоблинов Ромка уничтожал примерно до часа дня. Потом ему это резко надоело и братишка не нашел ничего лучшего кроме как поиграть с собаками. В мячик.

Никогда не верьте, если вам скажут, что чау-чау — флегматичные собаки. Нет, возможно где-нибудь в Китае (кажется они оттуда), они и флегматичные, но только не у нас в квартире.

Началось все с того, что кое-кто (не буду показывать пальцем) залепил мне в лоб погрызенной собачьей игрушкой. Потом по мне пробежались килограмм пятнадцать живого собачьего веса. Ничего не понимающий я подскочил на кровати и ошарашено заозирался по сторонам. Мурзик вовсю греб лапами по моей кровати, стремясь выкопать закатившийся неизвестно куда мячик, Ромка стоял и тихонько хихикал в кулак, а вокруг него с радостным лаем прыгал Барсик.

— Кретин!!! — взвыл я, хватая свою подушку и запуская ею в братца.

При этом я искренне надеялся, что смогу засветить ею Ромке по кумполу… но… увы и ах… Я не учел такого важного фактора, как Барсик. За мгновение до того, как подушка врезалась в физиономию моему братцу, чау-чау подскочил, как на пружинах, вцепился зубами в угол наволочки и, яростно рыча начал ее трепать. Ромка замер, удивленно уставившись на меня.

Мурзик тоже остановился, а потом рванулся к Барсику, в очередной раз пробежавшись по мне.

Нет, теперь я уверен, что если не заработаю за этот месяц шизофрению, то язва с аппендицитом у меня будет точно.

Итак, Барсик вцепился во второй угол, собаки потянули в разные стороны, раздался оглушительный треск и…

Всю комнату припорошило легким снежком куриных перьев…

Я так и замер. И на чем я теперь буду спать?!

Ромка скользнул взглядом по комнате, уставился на меня и внезапно расхохотался в полный голос.

— Ты че ржешь?!

— Андрей, да ты на себя посмотри!!!

Я встал на ноги и осторожненько прошел в родительскую спальню мимо собак, по-прежнему треплющих остатки наволочки (кто их знает, щас как кто-нибудь из них укусит меня за ногу. И между прочим, хотя их и две, обе они мне дороги как память). Напротив родительской кровати стоит большое трюмо, и я остановился перед ним, разглядывая себя в зеркало.

Я, конечно, не тормоз, но первая мысля после этого взгляда у меня возникла минут через пять. Не меньше. Причем звучала эта мысля примерно так: «Куда уехал цирк и почему я, собственно, остался?!»

И было от чего. Перед зеркалом стояло НЕЧТО. В одних семейных трусах. Судя по трехдневной щетине — мужского пола. С перекошенной физиономией, ясно повествующей о вечной трагедии русского народа на бессмертную тему «перенедопил», то бишь, «выпил меньше, чем хотел, но больше, чем мог»… Хотя, по-моему, за три дня похмельный синдром мог и исчезнуть…

В всклокоченных волосах этого самого НЕЧТА (в моих, то есть) застрял пучок куриных перьев. Еще одно перо прилипло к кончику носа…

Я скосил глаза к переносице, отклеил перо и, стараясь не очень сильно дергать головой при ходьбе (не дай бог, перья рассыплю!), вернулся в свою спальню. Там я вынул перья из волос, всунул их в руки брату, вырвал из пастей Барсика и Мурзика жалкие останки наперника и задушевным голосом сообщил Ромке:

— А сейчас ты возьмешь нитку, иголку и починишь подушку.

— а почему я?! — вскинулся он. — Это ведь из-за тебя она порвалась!

— Прибью…

— Кого? Куда? — решил покосить под идиота Ромка.

Господи, закрой уши, мне выговориться надо!

— Тебя. К потолку. За уши.

— А я маме пожалуюсь! — хмыкнул он, естественно не поверив мне.

Пора придумать что-нибудь поновее и пострашнее. А то он уже не боится…

— А ужин тоже ты готовить будешь?

Этого Ромка терпеть не может делать:

— Ма-а-а-аленьких все-е-е…

— Значит, все-таки, ты.

— Я уже иду за иголкой, — крикнул он, выбегая из комнаты.

К счастью, Барсик с Мурзиком не успели растаскать содержимое подушки по квартире, хотя перьев на них налипло порядочно…

В общем, я помог Ромке пропылесосить квартиру, предварительно общипав собак, и показал брату, как правильно сшивать подушку. Тот ковырялся около получаса и, наконец, предъявил мне свое произведение…

Честно говоря, принять ЭТО за подушку мог только какой-нибудь слепой абориген Африки, в жизни не видевший постельных принадлежностей. В настоящий момент ЭТО больше всего напоминало выброшенного на берег потомка медузы и осьминога…

Будем надеяться, я смогу подобрать под нее наволочку…

А пока я оделся и сложил кровать, засунув подушку подальше и поглубже в диван. К вечеру что-нибудь придумаю.

Потом мы с братом по мелочи прибрали в квартире (ну, там, пыль пропылесосить, собак расчесать) и я поинтересовался:

— Что будем готовить на ужин?

Ромка выпучил глаза:

— Ты же сказал, что готовить будешь ты!!!

— Буду. А ты будешь мне помогать.