Если бы я был вампиром - Алекс Кош

Я дошёл до выставки-продажи картин и остановился, чтобы осмотреться.

Эта выставка уже давно привлекла моё внимание. В своё время я часто тут отдыхал, общаясь с художниками и просто интересными людьми, собирающимися тут каждый солнечный или хороший денёк.

Сегодня было довольно пасмурно и народу собралось не так много. Аркаша (вечно смурной пейзажист), Чиж (весёлый паренёк моего возраста, пишущий портреты и являвшийся моим давним другом) и ещё несколько человек, которых я не знал. Недолго думая, я направился к Чижу.

Чижик — это удивительнейший человек. Ещё пару-тройку месяцев назад мы с ним вместе шлялись по дискотекам и развлекались как только можно, но потом я отправился в Киев и… Сегодня я его увидел в первый раз за весь месяц. У него была своеобразная философия, которая ему не позволяла навязываться кому бы то ни было, и именно поэтому его звонков не раздавалось в моей квартире ни разу за весь прошедший месяц. Странно, конечно, но при этом он всё равно считал меня одним из лучших друзей. А для меня он был почти братом, но, стыдно сказать, про него я не вспоминал в последнее время ни разу.

Подойдя к Чижу, пишущему картину с очередной красотки, коих липло к нему постоянно невероятное множество, я перегнулся через его плечо и глянул на портрет. Что ни говори, а рисовать он умел. С картины на меня смотрела очаровательная девушка, но что-то в этой девушке было не похоже на ту, что сидела перед ним. Это свойство Чижа я заметил уже давно. Все портреты девушек, которые он писал, в чём-то были схожи — везде проскальзывала некоторая идеализация. То ли он сам по себе идеалист, то ли просто хочет сделать приятное девушке?

Ободряюще подмигнув, судя по виду, уставшей девушке, я постучал Чижа по плечу.

— Отстань. Не видишь, я пишу картину, — не оглядываясь, проворчал он, — Думаешь, раз давно не появлялся, так теперь всё можно?

И как же он догадался, что это я? Вот уж точно, вечно с ним одни сюрпризы.

— Неблагодарная скотина, — возопил я. — Я пришёл его навестить, а он на меня ноль внимания. Вот обижусь и уйду.

— Куда ты денешься? Раз пришёл, значит, так сразу не уйдёшь. Как в Киев съездил?

Ох уж мне этот Киев, глаза бы мои его не видывали.

— Прекрасно. Поездка была весьма… познавательной… местами.

Неожиданно он повернулся и пристально посмотрел мне в глаза.

— Где же ты был последний месяц? Я уж думал, что ты там пропал, пока не увидел сегодня в газете статью о твоей смерти.

Ой! Это ж надо. Что ж ему ответить-то?

— Да я это… загулял по Киеву, потерялся. А там… это долгий разговор на самом деле. Давай в другой раз, хорошо?

— Ладно, — просто ответил он.

— А ты как? Как твои девушки поживают?

— Которые? — не моргнув глазом, уточнил он.

— Ну, а какие есть?

— А никаких нету. Я в свободном поиске.

Я даже растерялся. У Чижа нет девушки?! Видно, грядёт конец света.

— Ты что, заболел? — участливо спросил я. — Или на солнышке перегрелся?

— Да нет. Просто человеку моего возраста пора уже задуматься о будущем. Нужно что-то постоянное, а не какие-то мелкие увлечения.

«Моего возраста»… да он младше меня на год.

— Я понял. Ты тут без меня от скуки с ума сошёл. У меня есть знакомый психиатр…

— Нет, я серьёзно, — перебил меня Чиж. — Этот психиатр и мой знакомый, если ты не забыл, и я знаю одного человека, которому помощь этого самого психиатра могла бы оказаться значительно полезнее.

— Ну-у… — неопределённо высказался я.

— И вообще, не мешай мне работать. Приходи вечером в клуб, там и поговорим. Тебя уже давно хочет видеть Хаз.

Хазом мы называли нашего работодателя, который подкидывал мне, Чижу и прочим людям искусства различные тексты на перевод и периодически заказывал статьи. За что его так называют, я не знаю (как, впрочем, почему Чижа зовут Чижом, а меня Руном).

— Опять перевод с китайского? — подозрительно осведомился я.

Чиж не выдержал и захохотал, едва не уронив кисточку.

Это была давняя шутка. Мне тогда заказали перевести статью и забыли сообщить, на каком она языке. Я, естественно, согласился, как обычно — не глядя, и подписал контракт. Каково же было моё удивление, когда она оказалась на китайском! Я сидел над ней целый месяц, а когда перевёл — это оказалась биография Мао Цзэдуна, которая была практически точной копией моей же статьи в книге «Всё обо всех». Смеху в клубе было столько, что стёкла дрожали. Жалко, я этого не слышал, потому что в это время ломал нос Хазу. С тех пор у нас с ним на людях довольно натянутые отношения (читай: лучше мне на глаза не попадайся), а на самом деле мы очень даже неплохо ладим. Да и нос я ему сломал случайно.

— Не знаю, не знаю, — сказал, отсмеявшись, Чиж, — но уж китайский он тебе точно не подсунет, он до сих пор вспоминает «добрым» словом тот дивный вечер, когда его очаровательный нос подвергся осквернению со стороны тебя. Он ещё найдёт способ отомстить, и тогда не сносить тебе головы.

— Я ему ещё раз нос сломаю.

— Так, хватит! Иди отсюда, а то я так до вечера ничего не нарисую, — произнёс он, поворачиваясь к заскучавшей девице. Та, в свою очередь, тут же приняла возвышенно-задумчивую позу и уставилась вдаль.

— Ну ладно, до вечера. А руку жать не буду, грязный ты, — мстительно сказал я.

— Чао, мон ами, — не оборачиваясь, ответил Чиж.

Я же повернулся и отправился в сторону метро. Незнакомец всё так же неотступно шёл за мной, а я ведь уже почти забыл про него. Настырный он, однако. Может, побегать немного? Разминка не помешает, а впрочем… Я повернул на очередной аллее и резво прыгнул за ближайшее дерево. Через минуту показался мой дружок. Он бойко топал по аллее мимо меня. Я присмотрелся к нему повнимательней. Он был одет явно не по погоде: в тёмном плаще (на улице плюс восемнадцать!), тёмных очках и шляпе, что было особенно странно, ибо шляпа его была белой! И в такой одежде он намеревался следить за мной и оставаться незамеченным?

Когда он прошёл мимо, я выпрыгнул из-за дерева и, подскочив к нему сзади, ударил по ногам. Нелепо взмахнув руками, джентльмен повалился навзничь. Я обрадовано на прыгнул сверху и схватил за грудки… вот только хватать было некого.

Неожиданно появившаяся парочка подростков увидела удивительную сцену. Не будь всё так страшно, это было бы смешно: я, бледный, с криком трясу пустой плащ.

Парень блеснул остроумием и спросил:

— Что он вам сделал, этот плащ?

На что я тут же ответил, куда пойти ему со своим остроумием, что с ним сделать, и вообще, это не его дело, я псих, у меня даже белый билет есть (и дико засверкал глазами для острастки). Парочка в спешке удалилась, поняв, что на месте плаща могут оказаться они. Мало ли что психу в голову взбредёт.