Яростный Клинок - Дэвид Геммел

Безумно злой Коннавар шел по лесу, ломая на своем пути ветки и топча молодую поросль под ногами. Во всем виновата Ариан! Она намеренно не обращает на него внимания! По меньшей мере это невежливо и сильно злит. А уж когда Гованнан оскорбил Крыло, юношу и вовсе охватила ярость.

Коннавар принялся подниматься наверх узкой оленьей тропой, обходя скальный выступ на пути к водопаду Ригуан. Купание, решил юноша, улучшит настроение. Кровь затекала в глаз, и он зажал рану пальцами. Его внимание привлекло движение у края леса, и Конн увидел, как черная ворона резко полетела к земле, будто сбитая стрелой. Заинтригованный, юноша свернул налево, прокладывая путь через редеющий подлесок.

Старуха, завернутая в зеленый потрепанный платок, сидела на сером плетеном стуле. На коленях у нее лежала рыбацкая сеть, которую она чинила. Конн оглянулся вокруг в поисках дома или хижины, но вокруг не было ничего. Возможно, она живет в одной из пещер, решил он. Странно, что они раньше не встречались.

— Пусть Даан будет милосерден к тебе, — поздоровался юноша.

— Да не улыбнется тебе Таранис, — не поднимая глаз, ответила она сухим хриплым голосом.

Странный ответ, однако Конн был вполне согласен. Кто хочет, чтобы ему улыбнулся бог смерти?

— Принести вам воды, старая женщина?

Она подняла голову, и юноша понял, что никогда не видел глаз темнее. Зрачок и радужная оболочка сливались, напоминая блестящую черную гальку.

— Мне не нужна вода, Коннавар.

— Откуда вы меня знаете?

— Я знаю многое. Чего ты желаешь?

— Не понимаю.

— Понимаешь прекрасно, — упрекнула она, откладывая сеть. — У каждого человека есть тайное желание. Чего желаешь ты?

Конн пожал плечами.

— Быть счастливым, наверное. Иметь много сыновей и несколько прекрасных дочерей. Прожить до старости и увидеть, как растут мои сыновья и сыновья их сыновей.

Старуха презрительно рассмеялась.

— Ты выбрал самые банальные желания. Это не то, к чему стремится твое сердце, Меч Бури.

— Почему я вас раньше не встречал? Где вы живете?

— Неподалеку. А я тебя видела: видела, как ты плаваешь в озере, ныряешь в быстринах и бегаешь по лесу со своим сводным братом. Ты полон жизни, и жребий ждет тебя. Примешь ли ты его вызов?

— Вы ведьма? — спросил он, помолчав.

— Не ведьма, вот это я тебе точно скажу. Открой мне, чего желаешь.

Сзади что-то шевельнулось, и Конн резко обернулся. Там стояла колдунья риганте Ворна. Она держала перед собой скрещенные руки, словно собиралась отвести удар, но смотрела не на него.

Ворна пристально смотрела на старуху.

— Пойдем со мной, Конн, — велела она. — Не отвечай на ее вопросы.

— Ты боишься назвать свое желание, мальчик? — спросила карга, не обращая внимания на колдунью.

Конн и в самом деле боялся, хотя не знал почему, а страх всегда вызывал у него прилив ярости.

— Я ничего не боюсь.

— Конн! Молчи! — предостерегла его ведьма.

— Скажи! — взвизгнула старуха.

— Я желаю славы! — закричал он.

По поляне пронесся холодный ветер, и что-то вспыхнуло перед глазами юноши. Он отступил на шаг, моргая.

— И ты ее получишь, — прошептал голос в его голове.

— Тебе не следовало говорить, — печально покачала головой Ворна.

Конн потер глаза и взглянул в бледное лицо колдуньи. Ее волосы с проседью спутались, плащ был испачкан и истерт. Она выглядела безумно уставшей.

Конн перевел взгляд на старуху. Та исчезла.

Не было ни плетеного стула, ни рыболовной сети. Только старый трухлявый пень и огромная паутина, сверкающая на солнце капельками росы.

Страх перед сверхъестественным охватил его.

— Кто она такая? — прошептал он, пятясь с маленькой поляны.

— Лучше не называть ее имя. Пойдем, Коннавар. Мы поговорим в безопасности.

Ворна жила в пещере примерно в миле от водопада. Внутри было просторно, на полу лежали толстые ковры, на западной стене висели крепко сколоченные полки. Стояла там узкая кровать, застеленная одеялом из овчины, и два стула, сделанные из вяза. По задней стене тек ручеек, собираясь ниже в озерцо, и через три естественных окна в камне проникал свет, так что солнечные лучи пересекались над головой, как золотые потолочные балки.

Конн слегка нервничал, идя следом за ведьмой. Насколько он знал, ни один мужчина племени не был в доме Ворны-колдуньи. Привыкнув к полумраку, юноша разглядел, что на одних полках стояли кувшины и горшочки, на других лежала аккуратно сложенная одежда. Вокруг ни соринки. В углу стояла метла, а у озерца виднелись два ведра и тряпка. Конн огляделся. Ворна опустилась на стул и спросила:

— А ты чего ожидал? Сушеные человеческие головы? Кости?

— Не знаю уж, чего я ждал, — признался юноша, — но явно не этого.

— Садись, Коннавар. Нам надо поговорить. Ты голоден?

— Нет, — быстро ответил он, не желая выяснять, что может держать ведьма на перекус.

— Женщина, которую ты видел, была духом — или богиней сидов, если желаешь. Слушай меня внимательно, и когда угадаешь, кто она, не называй ее имени. Одно это может принести несчастье. Как ты знаешь, есть три богини смерти. Она одна из них. Порой ее видят в облике старухи, порой — вороны. В мире душ она самая слабая из Старших Духов, однако когда речь идет о делах земных, самая злонравная из всех известных мне существ. Я впервые узнала о ее интересе к тебе, когда увидела ворона над домом Вараконна в ночь твоего рождения. Она вызвала молнию, которая сожгла меч, способный спасти твоего отца. Я видела ее вновь, когда твоя мать сказала Руатайну те ужасные и несправедливые слова. Видишь, Коннавар, она приносит несчастье и разбивает сердца. Когда она рядом, темные дела рождаются там, где прежде были только радость и смех. Знаешь ее имя?

Конн кивнул. Все дети риганте знали о Морригу, приносящей ночные кошмары.

— Но почему вы уверены, что это была она? Ворна вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Я колдунья и умею видеть такие вещи. Тебе не следовало говорить ей о своем заветном желании. У нее есть сила даровать его тебе.

— Что в этом плохого?

— Давным-давно одна женщина молилась ей, прося, чтобы ее полюбил самый красивый человек на свете — богатый, добрый и заботливый. Желание исполнилось. Он полюбил ее, но был уже женат, и братья его супруги приехали в ее хижину и разрезали ее и его на кусочки. Теперь понимаешь?