Чужие пространства - Евгений Гуляковский

Для нового магического эксперимента мне требовалась определенная подготовка, сложный психологический настрой, стечение благоприятных обстоятельств…

Приходилось ждать, хотя, если уж быть до конца откровенным, мне попросту было страшно.

Мы сидели с Ланом на вершине дюны. Отсюда лагеря не было видно. Я нуждался в уединении и помощи. Все эти дни мне казалось: что-то невероятное случится.

Но ничего не произошло. Сборы закончены, отряд полностью экипирован и готов к походу. Я видел, как воины выводили своих уже навьюченных и оседланных хрумов из временного стойла, сооруженного в виде колючей ограды. Больше невозможно было оттягивать начало похода.

Лан постоянно держался поблизости. Юноша мог молчать целыми днями, если я его ни о чем не спрашивал, и постепенно я научился забывать о его присутствии.

Иногда я даже разговаривал с ним, словно с самим собой, и он если не понимал моих вопросов и сетований, попросту молчал, что меня вполне устраивало.

— Эта чертова планета полна сюрпризов. Что-то в ней есть ненастоящее.

Какая-то скрытая искусственная напряженность. Меня не покидает ощущение, что каждое действие, совершенное на Адре, остается застывшей глыбой и никогда уже не растворяется в потоке времени, если хорошенько поискать… — Именно это я и должен был сделать. Теперь по крайней мере обозначился план тех действий, которые я хотел совершить… Ну ладно, больше мне не удастся увиливать.

— Ты должен будешь мне помочь.

— Что нужно сделать?

— Колдовство… — Глаза юноши расширились. — Оно весьма опасно. И, чувствую, добром не кончится. Но из-за меня одна женщина попала в весьма затруднительное положение. Необходимо выяснить, где она находится. Когда я замкну круг из этих белых камней, обнажи меч и убей любое существо, которое попытается выйти из круга или войти в него.

— Что это может быть?

Он весь дрожал. Кажется, я несколько переоценивал его возможности. Но выбора у меня не было.

— Все что угодно. Паук, жаба, обнаженная женщина — все равно. Любое существо, способное двигаться.

— А ты?

— Меня там не будет. Как только взойдет луна, можешь возвращаться в лагерь. Но до тех пор, если хочешь остаться в живых, глаз с камней не спускай!

Я вошел в круг. Замкнул его — и внешнее пространство перестало для меня существовать. Я позволил теплому ветру войти внутрь круга, а потом в себя.

Я стал его частью. Я словно летел над просторами океана, гоня облака вперед и дальше, за горизонт.

Магическое зрение отличается от простого тем, что в каждый момент я мог приблизить к себе и рассмотреть подробно любой объект. Каналы, через которые поступает информация, расширяются необычайно. Я мог одновременно видеть строение любой медузы в море, сосчитать гальку в прибрежном песке. Отбросить ненужные пустые скалы за черту внимания и сосредоточиться на той, единственной…

Расстояние не имело значения. Никогда еще так легко и послушно не получался у меня информационный полет. И в то мгновение, когда я почувствовал тепловой луч, идущий лишь от одного из тысяч одинаковых обломков, покрывавших поверхность океана, в этот самый момент черная молния ударила в меня. Я завертелся, падая и вновь обретая контроль над своим движением. Я уже почти выровнял полет, когда ветер резко переменил направление. Теперь меня несло к берегу, и я ничего не мог с этим поделать.

Я не мог даже оглянуться, я видел лишь узкий клин побережья прямо перед собой и знал, что ветер тут совершенно ни при чем. Меня влекло, притягивало к энергетическому центру огромной силы. Высокие зазубренные вершины слегка раздвинулись. Сутулая, высеченная в скале статуя протягивала руку мне навстречу.

В ту же секунду меня скрутило так, что в глазах потемнело от боли. Я словно попал в каменный мешок, словно уже почувствовал на себе всю тяжесть этой каменной длани.

— Помочь? — затрепетав, спросило кольцо.

— Обойдусь, — прохрипел я, чувствуя, что боль в боку становится нестерпимой.

— Ты напрасно сопротивляешься. Без меня тебе не обойтись — это Прорант, один из его слуг. С ним тебе не справиться.

— Уймись!

— Дело твое, но после того, как ты коснешься его руки, даже я уже ничего не сумею сделать…

И тут я вспомнил главное заклятие силы, которому учил меня Сейрос: «Тщательно выпрямить пальцы на левой руке и прижать ее к груди. Сами пальцы должны быть направлены строго вверх к облакам, затем произнести три слова…», — и трижды прокатился далекий гром. Голубые молнии вспыхнули внизу, среди каменного клубка.

Вспышка света ослепила глаза, а когда мрак рассеялся, я увидел, что сижу на корточках в своей палатке, посреди пустого лагеря.

Минут через сорок появился Лан. Он смотрел на меня с ужасом и благоговением.

— Я думал, ты… Ты куда-то исчез. Внутри круга сверкали молнии. Я думал, ты погиб…

— Ты выполнил все, о чем я просил?

— Да.

— Кто вышел из круга?

— Каменный краб.

— Ты убил его?

— Я старался… Я очень старался, но кто-то оттолкнул мой меч.

Я кивнул.

— Что же с ним сталось?

— Он убежал к морю.

— Ладно, не переживай. Даже опытный маг на твоем месте не сумел бы справиться с чародеем такой силы.

Я достал планшетку с картами, по которым мы не так давно разыскивали поселок колонистов, и, ткнув пальцем в кружок серых скал, спросил:

— Тебе знакомо это место?

— Да… Здесь находится святилище Проранта.

— Кто такой этот Прорант?

— Оракул. Каменный истукан. Он стоит в своем святилище уже много веков. Иногда, если захочет, Прорант отвечает на заданный вопрос. Только редко находятся желающие обратиться к нему за предсказаниями. Его пророчества всегда предвещают несчастья и всегда сбываются. У нас говорят: «Спроси у Проранта», когда хотят сказать, что на вопрос не может быть положительного ответа.

— Кто же поставил эту статую?

— Мы не первые поселенцы на Адре. Были те, кто прилетал до нас, и не только из гуманоидных миров. Пустынники — потомки одной из таких рас. Здесь хранится немало тайн.

— Да, и одна из них — будущее… Заглянувшему в него часто не по силам нести свою ношу.

— Жрецы храма Света считают, что упорный и мужественный человек может иногда изменить предначертанное.

— Интересно… Ты встречался с ними? Я имею в виду жрецов? Ты бывал в этом храме?