Желание - Трейси Вульфф

– Я не пытаюсь заставить тебя что-то сделать. Но если мы хотим выбраться отсюда, это единственный способ, который приходит мне в голову.

– При помощи татуировки? – со скепсисом спрашиваю я.

– При помощи одной из татуировок Викрама, – отвечает он, открыв передо мной дверь. – У меня есть теория на этот счет.

– По-твоему, мне надо сделать татуировку из-за какой-то там теории?

– Да, из-за теории, но эту татуировку тебе сделает один из самых сильных ведьмаков Ямы. – Он подмигивает мне. – Это не одно и то же.

– А что это? – спрашиваю я.

– Я думаю об этом с тех самых пор, как ты втянула меня в то жуткое видение, которое мучило Хадсона. Ты ведь можешь направлять магию, не так ли?

– Да, могу, и тебе это известно.

Я оглядываюсь по сторонам, и, по-моему, это заведение больше похоже на дорогой парикмахерский салон, чем на те тату-студии, которые мне случалось видеть. Правда, видела я их немного, однако если фильмы не врут – и судя по тем тату-студиям, мимо которых мне доводилось проезжать, – эта студия по-настоящему шикарная. Это неплохо, решаю я, когда администраторша с зелено-золотистыми волосами подает нам огуречную воду, пока мы ждем.

– Но я не могу пользоваться той магической силой, которая есть у тебя. Я могу только направлять ее.

Он кивает.

– Я это заметил. Думаю, это потому, что ты создана не для того, чтобы удерживать ее в себе – магия покидает тебя, как только ты ее получаешь. Ты ее проводник.

Что ж, кому не польстит сравнение с электрическим проводником? Хотя должна признать, что мне интересно, куда он клонит.

– Предположим, я соглашусь это сделать. Но при чем тут татуировка?

– Татуировки Викрама способны на многое. И, думаю, с правильной татуировкой ты сможешь взять у меня мою магическую силу, включая ту ее часть, которой сам я пользоваться не могу и никогда не мог, сосредоточить ее в татуировке – и затем передать обратно, освободив от блокировок тюрьмы. – Он делает паузу, чтобы я смогла переварить эту идею, затем подается вперед, и, когда начинает говорить снова, непонятно, кого он пытается убедить: меня или себя самого. – Я не знаю, кто был моим отцом, но, рассказывая мне сказки на ночь, моя мать, бывало, говорила, что он передал мне достаточно магической силы, чтобы проделать брешь в стене этой тюрьмы. Чтобы снести ее до основания – когда я буду готов.

Я вспоминаю тот миг, когда я обхватила пальцами его запястье – тогда я почувствовала, что в нем есть магическая сила, – но ее в нем было не много. Может, она была просто скрыта от меня?

– Значит, вот как мы выберемся отсюда?

Он качает головой.

– Не знаю. Но знаю, что, когда ты дашь мне ядовитый цветок, на предплечье у тебя будет татуировка. А поскольку сейчас ее у тебя нет… то тебе надо сделать ее в Яме. И, думаю, как раз затем, чтобы помочь высвободить мою магическую силу и таким образом бежать.

– Значит, эта татуировка может пригодиться, чтобы помочь нам бежать отсюда, а может и не пригодиться. И тебе известно только то, что я сделаю ее? – Я думаю об этом и вздыхаю. Мне хочется сказать ему: ни за что, но что, если он прав и для нас это и впрямь единственный путь на волю? Я не хочу провалить все дело из-за того, что отказалась подойти к нему непредвзято. – А нельзя хотя бы сделать ее маленькой? И чтобы она была набита в таком месте, чтобы ее не увидел мой дядя Финн?

Он смеется.

– Ее можно набить где угодно, Грейс. Вряд ли местоположение, которое я видел во сне, имеет значение.

Но оказывается, что это не так, потому что, когда Реми называет администраторше свое имя, у нее округляются глаза. Извинившись, она спешит куда-то в заднюю часть студии. Несколько секунд спустя оттуда выходит татуировщица, и она невероятная. Выглядит она лет на пятьдесят-шестьдесят, у нее короткие седые волосы, которые заплетены в две косички, выкрашенные в голубой цвет и похожие на тающие сосульки. Она одета в черный топик, так что видны татуировки на руках – на одной морской пейзаж, на другой сухопутный ландшафт, причем обе прекрасны.

– Реми? – спрашивает она. – Это ты?

– Да, я. – На его лице отражается замешательство. – Простите. Разве мы с вами встречались?

– Твоя мать приводила тебя сюда, когда ты был маленьким мальчиком, пожалуй, слишком маленьким, чтобы это запомнить. – Она протягивает ему руку. – Я Илайза.

Он пожимает ее руку.

– Я… – Его щеки заливает краска, когда до него доходит, что он чуть было не представился еще раз, и я впервые вижу его смущенным. Не знаю, почему – потому что она знала его мать, или потому что сейчас – впервые с тех пор, как я оказалась здесь – кто-то знает о ситуации больше него.

Он показывает на меня.

– Это Грейс.

– Грейс? – переспрашивает она, и у нее округляются глаза. – Значит, это и есть та самая девушка, которая утерла нос ковену Ночного цветка… и смогла уцелеть. Я слышала о тебе немало хорошего, Грейс.

Теперь смущена уже я.

– О, э-э, спасибо. Думаю, мне помог случай.

Она смеется.

– В жизни вообще многое дело случая. Пойдем и давай начнем.

– Но мы же еще не выбрали рисунок, – возражаю я. Выглядит она классно, и мне очень нравятся ее татуировки, но мне совсем не хочется, чтобы тату покрывало всю кожу на руке, как у нее.

На лице Илайзы отражается недоумение.

– Но я уже создала этот рисунок. Мать Реми заплатила мне за него двенадцать лет назад и сказала, что ты придешь, когда он будет тебе нужен. И когда сегодня ты пришел, я просто решила…

– Моя мать? – переспрашивает Реми, и видно, что он изумлен… но также тронут и растерян.

– Думаю, она всегда знала, что когда-нибудь тебе будет нужно, чтобы она это сделала, – говорит Илайза и сжимает его плечо. – Я знала твою мать – и за годы нашего знакомства набила ей несколько татуировок. И я точно знаю – она любила тебя, мой мальчик.

Реми сглатывает. Затем шепчет:

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Она коротко кивает, и по ее лицу видно, что на сегодня она исчерпала весь запас сантиментов. – Итак, кто из вас будет делать тату?

– Я, – отвечаю я ей, хотя у меня сосет под ложечкой. – А я не могу сначала посмотреть на рисунок?

Ведь эта татуировка останется на моей коже до конца моих дней.

– Не-е-ет. – Илайза улыбается. – Думаю, это должно быть сюрпризом.