Трон тени - Джанго Векслер

— Другие новобранцы этого не потерпят. И никто не потерпит.

— Это вряд ли, — возразил полковник. — Чокнутая Джейн хорошо известна в городе, а среди наших новых солдат немало выходцев из Доков. И если кто–то вздумает возмущаться, ему придется ответить перед своим командиром.

Но, сэр… — Маркус покраснел еще гуще. — Мне кажется, вы не все продумали. Что будет, если они попадут в плен?

— Тогда их, скорее всего, изнасилуют, — ответил Янус, произнеся это отвратительное слово с подчеркнутой жесткостью. — И поверьте, им самим об этом хорошо известно. Капитан, это не благородные девицы из сказочных замков. Они живут, ежеминутно сознавая, что в любой момент могут подвергнуться насилию.

— Но как же нам посылать их в бой, зная, что с ними может случиться?

— Мы сражались с искупителями, а те обожали сжигать пленных живьем и, как гласили слухи, лакомиться их мясом. Кроме того, практиковалось сажание на кол — то есть, насколько я понимаю, жертве вводили в задний проход заостренное древко копья и в таком виде выставляли на городской стене, где несчастный мучился еще много дней, пока не испускал дух. Десолтаи пытали, оскопили и зверски убили наших разведчиков, а потом оставили трупы там, где мы могли их найти. Неужели вы хоть раз колебались, посылать ли своих солдат против такого врага, поскольку опасались, что с ними может случиться?

— Это были мужчины! Мужчины, а не…

— Капитан Д’Ивуар! — рявкнул Янус.

До сих пор Маркус лишь однажды слышал, как полковник в гневе повысил голос — то было в Эш–Катарионе, в храме на вершине священного холма. Теперешний окрик был только бледной тенью той бешеной вспышки, но от этого сходства Маркуса бросило в дрожь.

— Вы, капитан, — продолжал он, — по всей видимости, находитесь в плену заблуждения, и, возможно, в этом моя вина. Победы, одержанные в Хандаре, внушили многим из нашего полка чрезмерную самоуверенность, и их оценка моих способностей поднялась до, прямо скажем, несоразмерных высот. Капитан, я знаю себе цену, однако сейчас у меня нет в запасе трюка, который чудесным образом обеспечит нам победу. У Орланко больше обученных солдат, и они хорошо снаряжены. У него больше пушек, и в его распоряжении полк кирасир, а у нас всего пара сотен легкой кавалерии. Единственное, что я могу бросить на нашу чашу весов — это помощь населения столицы, в каком бы виде она ни предлагалась. Если мы проиграем, то и вы, и я, не говоря уже о других офицерах Первого колониального, почти наверняка сложим головы на плахе. Наша королева окажется в полной власти негодяев, и они станут править ее именем. Будьте уверены, при таких обстоятельствах я ничуть не лукавлю, говоря, что приму любую помощь, которую мне предложат. Я не намерен прогонять две сотни добровольцев, рвущихся в бой, только потому, что вас, видите ли, смущает, какого они иола! Вам это понятно?

— Так точно, сэр! — Маркус встал навытяжку и откозырял. Понятно, сэр!

— Вот и хорошо.

Лицо Януса прояснилось, краткой вспышки гнева как не бывало. Секунду спустя он одарил Маркуса знакомой беглой улыбкой.

— Впрочем, если у вас еще остались возражения, вы можете поделиться ими с ее величеством. Не сомневаюсь, она будет рада вас выслушать.

ВИНТЕР

Облачиться в чистую, прямиком из прачечной Януса, форму оказалось намного приятней, чем Винтер могла себе представить. Нижняя рубашка особого покроя, туго ушитая в груди и заправленная в синие брюки с бритвенно–острыми стрелками. Форменный лейтенантский китель с двойным рядом ослепительно сверкающих пуговиц и белыми нашивками на плечах. И шляпа с полями, которая отчего–то сидела не так, как раньше. Она ломала голову над этой загадкой, пока не сообразила, что давно не стригла волосы и прежний короткий ежик заметно отрос.

Все это было привычно и удобно, точно старая перчатка, и все же, шагая по территории дворца, Винтер поймала себя на том, что нервно ощупывает швы и поддергивает рукава. Причиной тому был неотвязный взгляд Джейн. В Хандаре ей удавалось забыть, что она только носит мужскую личину, но сейчас, когда Джейн не сводила с нее глаз, никак не получалось выбросить это из головы.

Наконец, оказавшись на приличном расстоянии от внешнего кольца охраны, она едва слышно пробормотала:

— Хватит глазеть на меня, точно я ручной медведь в балагане!

— Извини, — отозвалась Джейн с улыбочкой, в которой не было и тени раскаяния. — Никак не привыкну к этому зрелищу. А ты знаешь, что у тебя даже походка меняется?

— Перестань, — сказала Винтер. — Я и без твоих подначек не в своей тарелке.

— Хорошо, больше не буду. Только обещай мне кое–что, ладно?

— Что еще?

Ухмылка Джейн стала плутовской.

— Обещай, что иногда будешь надевать этот мундир в спальне. У меня сейчас все мысли только о том, как тебя раздеть.

Винтер выразительно закатила глаза, но невольно слегка покраснела. «Ну вот, теперь меня будет преследовать эта картина». Она двинулась дальше, и Джейн пристроилась следом. Ее похотливый взгляд был почти явственно ощутим. При должном старании Джейн могла превзойти в похотливых взглядах полную таверну изголодавшихся по женской ласке матросов.

Лагерь Первого колониального был разбит перед самим королевским дворцом. Широкая подъездная аллея рассекала его надвое, и палатки расположились на газонах, что расходились от тупичка, в конце которого красовались фонтан и статуя Фаруса IV. Дальше вдоль аллеи выделили место под учебный плац, а новобранцев за неимением лишних палаток разместили на ночлег в кабинетах и коридорах различных министерств. Овеянная недоброй славой Паутина большей частью выгорела изнутри, подожженная подручными Орланко при бегстве. Сержанты–инструкторы мелом начертили на ее фасаде мишени для упражнений в стрельбе, так что и сам фасад, и некогда гладкие колонны теперь были не только закопчены до черноты от дыма, но и выщерблены следами выстрелов.

До сих пор новобранцев обучали лишь владению оружием, не предпринимая даже символической попытки преподать им строевую подготовку или лагерные умения. Девушки Джейн получили в свое распоряжение целый этаж покинутых в спешке кабинетов Военного министерства. Привыкшие к организованной жизни в коммуне, они назначили кашеваров и выставили посты у дверей, однако остальные новобранцы подобной сноровкой не отличались. В еще недавно безупречных парках беспорядочно горели костры, и заботливо подстриженные деревья и кустарники вырубали на дрова. Воду из изысканных фонтанов черпали ведрами неопрятного вида мужчины, а специально выведенных черно–белых карпов