Загадка тауматургии - Виктор Борзов

Алекс долго прожигал Джеймса взглядом.

— Какая мастерская?

— Без понятия, — усмехнулся проскисиолог.

— Чушь! Джеймс! Ты до сих пор жив, и я легко произношу твое имя. Значит, не Бури. Мы до сих пор в порядке. Значит, не Цепей. Какая из трех оставшихся?

Джеймс кивнул на лежащую на земле Амелию.

— Почтенная может пролить свет. Она дала мне имя. Ответит наверняка.

— Или объяснит, как это использовать, — возразил Алекс. — Глупая попытка.

Проскисиолог пожал плечами. Алекс продолжил:

— Она говорила о времени. Упоение или Упадок? Ты не дурак, чтобы призвать вестника из мастерской Гнили.

— Не знал, что вы столь высокого мнения обо мне.

— Только полный кретин будет заигрывать с прошлым и будущим. Ты слишком привязан к своей...

— Вы играете с огнем, друг мой, — возразил Джеймс. — Тянете время? Дожидаетесь старую каргу? Бесполезно. Бабулями со связями не поможет.

— Так думаешь ты.

— Говорил же. Эта штука с нами до самого конца. До краха всей Сцены.

— Блефуешь. Этого не может быть.

— Кто знает? Среди вестников есть такие. Чудовища, что высекают в бытие свое существование. И те, кто отвергают любое вмешательство. В том числе ко всем своим связям. Лучше вернемся к переговорам.

Сэмюэль медленно приближался к Амелии. Фея лежала в семи метрах сбоку от Алекса Крилова. Мужчина полностью отдался разговору и не заметил парня на четвереньках.

Две пары черных глаз посмотрели на него. Амелия раскрыла пасть, чтобы что-то сказать. Перчатка на шее сжалась сильнее, и вместо слов из горла вырвался сдавленный хрип.

Еще чуть-чуть. Сэмюэлю оставалось совсем чуть-чуть до нее. Каждое движение отдавалось болью. Правая рука тащилась по земле и неприятно хрустела при ударе о большие камни. Она выгнулась под неестественным углом. Взрыв сломал кости. Парню не хотелось думать, что он бы почувствовал, если бы не онемение.

— Ты... — донесся женский голос из черной перчатки. Она не договорила.

Сэмюэль быстро постучал три раза по земле рукояткой трости, и фея замолчала навсегда.

Кожаная перчатка обмякла и упала с шеи Амелии. Фея свободно поднялась на лапы, подползла к нему.

— Нужно бежать, — прошептала она.

— Согласен, — кивнул и поморщился от боли парень. — Но как? Взрыв привлечет внимание. А я далеко не убегу.

На последних словах он посмотрел на бывшую разведчицу Джеймса. Спинокрыл держался стены и безмолвно наблюдал то за разговором Сэмюэля и Амелии, то за переговорами Алекса и Джеймса.

— Взрыв и не понадобится, — спокойно заявила Амелия. — Преврати дверь в пыль. Не всю. Только небольшую дыру под себя. Фея с бомбой отвлечет их от нас.

— Не за просто так?

— Очевидно.

— На что ты меня подписала?

— Призовешь ее в какое-нибудь тело, — повернулась она мордой на Сэмюэля и незаметно для другой феи подмигнула.

Понятно. Амелия соврала ей.

Парень посмотрел на спинокрыла и кивнул, подтвердил сказанные слова.

Бывшая разведчица Джеймса медленно поползла к ним.

Вдруг он ощутил знакомое чувство. Камни под ним захрустели иначе, они зачавкали, как влажная плоть. К звону в ушах прибавился новый звук. Ритмичные удары сердца. Грязные кирпичи стен в боковом зрении порозовели. Взор сотен невидимых глаз пронзил его.

— Сейчас, дитя человека! — запаниковала Амелия. — Быстрее! Вытащи нас отсюда, пока она не...

Фея резко замолчала.

В спину парня впились холодные руки. Костлявые пальцы копались во внутренностях. Обвились вокруг чего-то и вырвали. Выпотрошили все связи Сэмюэля.

Четыре «громоотвода», формула в трости, и тонкая нить к якорю в теле рогокошки. Все оборвалось в секунду.

Бывшая разведчица взорвалась на безопасном расстоянии. Амелия упала пустой оболочкой на землю.

Глава 38. Последние слова

— Я оставила на мальчонке связь, — объявила Фрея.

Они с Почтенной сидели в скудной комнатке в коконе Гисли. Прямоугольное помещение. Белая скатерть с кружевами по краям накрывала квадратный стол. Ножки стульев закручивались на концах. В воздухе витал еле заметный запах цветов.

Девчонка любила красивую бессмыслицу. Подавленные чувства вырывались наружу и наполняли кокон потаенным. Заботливо развешивали на стенах самые глубокие тайны.

Фрея вспомнила картины. Жалко. Очень жалко. Гисли неведомо для себя дала этой фее подсказки, рычаги влияния. Нужно поговорить с ней об этом. Рассказать об опасности и подсказать способы исправления.

— Видела, — улыбнулась Почтенная. — Я немного усилила ее. Но все еще считаю это бесполезной тратой времени и маны.

Синдесиолог вспомнила чудной жест феи. Она пригладила плечо мальчонки, а он позволил прикоснуться к себе вне собственного кокона. Глупо и очень наивно. Неудивительно, что он потерял руку.

Перед этим разговором Фрея вдавила пальцы в левое плечо обреченного. Когтями продрала ткань плаща и коснулась кожи. Тауматургия внутри грез оставалась недоступна для большинства практиков. Многие ограничивались простыми трюками: мгновенным перемещением, созданием