Обманы Локки Ламоры - Скотт Линч

8

Лучано Анатолиус — Серый Король, верховный капа Каморра, последний выживший член своей семьи — стоял на верхней палубе Плавучей Могилы. Порывистый и сырой Ветер Палача рвал и трепал шелковый навес над его головой, а еще выше в темных небесах угасал призрачный Лжесвет. Анатолиус стоял в полном одиночестве и наблюдал, как рушится его жизнь.

Он смотрел на запад, и в его немигающих глазах отражались оранжево-красные сполохи — там догорала «Сатисфакция». Затем он обращал взгляд на север и видел красно-белые сигнальные огни на вершине сумрачной громады Воронова Насеста. Но где же долгожданный столб дыма, вздымающийся вверх? Увы, он так и не появился.

Анатолиус стоял молча. Он не плакал, хотя, видят боги, в душе его скопились целые моря слез.

Черина и Раиза не заплакали бы, повторял он. И мать с отцом не стали бы рыдать и стенать. Они и не плакали в ту страшную ночь, когда люди Барсави ворвались в их спальню. Отец молча сражался, защищая семью, закрывая жену и детей своим израненным телом… пока не упал замертво. Этого времени как раз хватило, чтобы старая служанка Гизелла схватила в охапку маленького Лучано и его двух сестер и вытолкнула их через заднюю дверь.

Анатолиус смотрел на догорающую «Сатисфакцию», но мыслями был там, в прошлом. Вот он, тринадцатилетний мальчишка, бежит через темный сад: очень торопится, оступается на знакомых тропинках, ветки хлещут его по лицу и высекают горячие слезы. А сзади, в родном доме звенят ножи, и детский голос отчаянно зовет маму… Крик поднимается до визга и внезапно обрывается.

Он слышит тихий голос Раизы в темном трюме корабля, который уносит их в Талишем.

«Мы никогда этого не забудем, правда, Лучано? — говорит она. — Мы никогда этого не забудем.»

«Никогда, — отвечает он, сжимая ее маленький горячий кулачок. — И мы еще вернемся. Обещаю тебе, Раиза — когда-нибудь мы вернемся.»

Рядом с ним спит вторая сестра, Черина — она неровно дышит во сне и время от времени всхлипывает. Воспоминания жгут Лучано, как огнем. Он пообещал…

И вот теперь он стоит на палубе галеона, некогда принадлежавшего Барсави, можно сказать, в самом сердце вражеской крепости… и беспомощно смотрит, как гибнет в водах Каморрского залива его корабль. И ничего не может поделать.

— Капа Разо? — раздался нерешительный голос за его спиной.

Анатолиус медленно обернулся и увидел парня из банды Пастушьих Псов — одного из тех гуляк, что с утра азартно резались в карты на нижней палубе.

— Капа Разо, только что доставили… Один из Лжесветных Забойщиков. Какой-то человек подошел к нему в Пепелище, дал тирин и велел передать сообщение лично вам в руки.

Парень протянул ему небольшой джутовый мешочек, на котором корявыми буквами было выведено: «РАЗО». Чернила, казалось, еще не успели высохнуть.

Взяв мешочек, Лучано нетерпеливо махнул Пастушьему Псу, чтобы тот удалился. Парень со всех ног бросился прочь — до того страшное выражение застыло в глазах хозяина.

Оставшись один, капа Каморра раскрыл посылку и невольно отшатнулся — там лежал обезглавленный скорпионий сокол. Анатолиус медленно перевернул мешочек и вытряхнул содержимое на пол: голова и тело Вестрис шлепнулись по отдельности и остались лежать застывшими грязно-серыми комочками. Сверху упал перепачканный кровью кусочек пергамента. Капа поднял его и прочитал: «Мы уже идем. Ж.Т. u Л.Л.»

Какое-то время Лучано тупо рассматривал послание — пять секунд, а может быть, пять минут, — затем смял в кулаке и отбросил. Грязный комок покатился туда, где лежала мертвая голова Вестрис с остекленевшими глазами.

Что ж, пусть идут. Он не против. У него еще достаточно времени, чтобы разобраться с этим последним неоплаченным долгом и затем уже бежать из города.

Лучано спустился по скрипучей лестнице вниз, в просторную кают-компанию, где было светло и шумно. Там продолжалось праздничное гулянье.

В воздухе висел плотный запах табака и спиртного. Увидев проходившего капу, люди отрывались от карт и костей и приветствовали повелителя. Многие махали ему, поднимали кружки в его честь, но Разо молча прошел мимо и скрылся за дверью своих апартаментов, прежде принадлежавших Барсави.

Через несколько минут он снова вышел — на сей раз в одежде Серого Короля: потрепанный дымчато-серый кожаный камзол и бриджи, серые сапоги из акульей кожи с тусклыми серебряными пряжками, серые боевые перчатки, потертые на сгибах от долгой носки, серый плащ с накинутым капюшоном. Плащ взметнулся над его плечом от резкого движения, свет фонарей отразился от обнаженного лезвия рапиры.

Веселье мигом стихло.

— Все вон, — коротко велел капа. — Убирайтесь и держитесь подальше от этого места. Двери оставить открытыми, и никакой стражи. Все слышали? Вон… пока я даю такую возможность!

На палубу посыпались брошенные карты, ненужные кости звонко прогремели по доскам. Мужчины и женщины бросали недопитые бутылки, поспешно вскакивали с мест и уносили ноги, уводя с собой перепившихся товарищей. Через несколько минут Серый Король в одиночестве задумчиво стоял посреди опустевшей Плавучей Могилы.

Он медленно прошел на правый борт галеона, где с потолка свисало несколько серебристых шнуров, дернул за один из них, и тут же ярко горевшие канделябры погасли. Рывок за другой шнур — тяжелые занавеси на высоких окнах поползли вверх. За ними открылся тронный зал Барсави. Наконец, последний шнур зажег алхимические фонари в глубоких нишах — открывшаяся комната превратилась в пещеру, озаренную пунцово-красным светом.

Лучано прошел в зал и уселся на трон, положив на колени обнаженную рапиру. Он сидел неподвижно, лишь поблескивали красным блеском глаза под надвинутым капюшоном.

Анатолиус терпеливо ждал, когда придут его враги — двое последних оставшихся в живых Благородных Подонков.

9

Часы пробили половину одиннадцатого, когда Локки Ламора появился на галеоне. Он остановился в дверях тронного зала — рука на эфесе рапиры, взгляд устремлен на Серого Короля, сидящего на троне в тридцати ярдах от него. Дыхание у Локки прерывалось, но отнюдь не от усталости — большую часть пути он проделал верхом на украденной лошади.

Сжимая рукоять рапиры Рейнарта, он ощущал одновременно ужас и веселое возбуждение. Локки отдавал себе отчет, что как боец сильно уступает противнику, но ничего не мог с собой поделать — кровь в жилах бурлила и толкала вперед. Он верил, что молодость, ловкость и праведный гнев помогут ему выстоять в предстоящем поединке.

— Серый Король, — произнес он, откашлявшись.

— Бич Каморра, — глухо отозвался Анатолиус.

— Какая приятная неожиданность… Я боялся, что вы уже покинули город. Впрочем, на чем бы вы это сделали? Наверное, мне следует извиниться — вы ведь так рассчитывали на свой фрегат, а я взял да и попросил свою приятельницу, графиню Янтарного Кубка, отправить его ко всем чертям на дно Каморрского залива.