Американские боги - Нил Гейман

— А где Чернобог?

— Он уверяет, что ото всех этих весенних уборок у него на душе неспокойно. Ну, и выходит на улицу — купить газету, почитать в парке. Сигареты тоже покупает. Может быть, сегодня он и не вернется. Тебе вовсе не обязательно его здесь дожидаться. Шел бы ты восвояси, а? Приходи лучше завтра.

— Я подожду, — сказал Тень.

Никакого волшебства, которое заставляло бы его сидеть здесь и ждать, не было, и он прекрасно отдавал себе в этом отчет. Он сам этого хотел. Произойти осталось всего одному-единственному событию, и если событие это и впрямь должно было стать последним, ну что ж, значит, и встретит он его по собственной воле. И тогда уже не останется больше никаких обязательств, никаких тайн, никаких призраков.

Он сидел и потягивал горячий кофе, такой же крепкий и сладкий, как в прошлый раз.

Из коридора донесся басовитый мужской голос: он выпрямил спину и с удовольствием отметил про себя, что рука у него не дрожит. Дверь открылась.

— Тень?

— Привет, — ответил Тень. Подниматься с дивана он не стал.

Чернобог вошел в комнату. В руке у него была свернутая в трубку газета, «Чикаго Сан-таймс»[143], которую он тут же бросил на кофейный столик. Он окинул Тень взглядом, а потом неуверенно протянул ему руку. Они обменялись рукопожатием.

— Ну вот, я и приехал, — сказал Тень. — У нас с вами был уговор. Вы свою часть выполнили. Теперь дело за мной.

Чернобог кивнул. Потом наморщил лоб. Подсвеченные ярким солнечным лучом, его седые волосы и усы казались чуть ли не золотыми.

— Ну… — нахмурился он. — Ну, видишь ли… — и тут его прорвало. — Наверное, лучше будет, если сегодня ты просто уйдешь отсюда, и все. Время ты выбрал не самое подходящее.

— Если вам нужно подготовиться, — ответил Тень, — мне спешить некуда. Я в полном вашем распоряжении.

Чернобог вздохнул.

— Дурак ты, парень, и больше никто! Ты хоть в этом-то отдаешь себе отчет?

— Да вроде как.

— Дурак ты и есть! Но там, на горе, ты все сделал правильно. Очень хорошо сделал.

— Я сделал то, что должен был сделать.

— Наверное, так оно и есть.

Чернобог подошел к старому деревянному шкафу, нагнулся и вытащил из-под него чемоданчик-«дипломат». Отжал замки. Обе собачки щелкнули и отскочили, с густым, солидным щелчком. Он открыл крышку. Вынул молот и, примериваясь, подбросил его в руках. Молот был похож на уменьшенную в размерах кузнечную кувалду; на деревянной рукояти — довольно подозрительные на вид коричневые пятна.

Потом он поднялся на ноги и сказал:

— Я многим тебе обязан. Гораздо большим, чем ты можешь себе представить. Из-за тебя все вокруг начало меняться. Настала весна. Настоящая весна.

— Я в курсе того, что именно сделал, — сказал Тень. — Да и не так чтобы у меня был какой-то особый выбор.

Чернобог кивнул. В глазах у него появилось какое-то новое выражение, которого Тени прежде видеть не доводилось.

— Я тебе когда-нибудь рассказывал о моем брате?

— О Белобоге? — Тень отошел в дальний угол усыпанного табачным пеплом ковра и встал на колени. — Вы говорили, что не виделись с ним уже очень давно.

— Вот именно, — сказал старик и поднял молот. — Зима выдалась очень долгой, мальчик мой. Долгая-предолгая зима. Но теперь она подошла наконец к концу.

Он медленно покачал головой, будто вспомнил о чем-то. А потом сказал:

— Закрой глаза.

Тень закрыл глаза, поднял голову и стал ждать.

Молот был холодным, холодным как лед, и на самую середину его лба он опустился нежно, как поцелуй.

— Чпок! Готово, — сказал Чернобог. — Дело сделано.

Когда Тень снова открыл глаза, на лице у старика играла улыбка: спокойная, умиротворенная улыбка, как солнышко просияло ясным летним утром. Подобной улыбки за Чернобогом Тень тоже прежде не замечал. Старик вернулся к чемоданчику, уложил в него молот, закрыл крышку и засунул чемоданчик обратно под шкаф.

— Чернобог? — вопросительно произнес Тень. И следом: — А вы действительно — Чернобог?

— Так точно. На сегодняшний день, — ответил старик. — А вот завтра на этом самом месте будет Белобог. Но сегодня — да, сегодня я Чернобог.

— Тогда почему… Почему вы не убили меня? Вы же вполне могли это сделать.

Старик вынул из кармана пачку сигарет без фильтра и выбил одну. Потом взял с каминной полки большой спичечный коробок и прикурил. Вид у него сделался очень задумчивый.

— Потому что, — медленно проговорил он после долгой паузы, — есть такая вещь, как кровь. Но есть и другая, и называется она благодарность. А зима на сей раз выдалась долгой, очень долгой.

Тень поднялся на ноги. На коленях его джинсов остались серые пятна от пыли и пепла, и он смахнул пыль рукой.

— Спасибо, — сказал он.

— Да, в общем, не за что, — ответил старик. — Когда тебе в следующий раз придет охота поиграть в шашки, ты знаешь, где меня найти. Только на этот раз я буду играть белыми.

— Спасибо. Может быть, именно так я и сделаю, — сказал Тень. — Хотя навряд ли это случится в близком будущем.

Он заглянул старику в глаза и попытался вспомнить, какого цвета они были раньше — точно такого же, васильково-голубого? Они еще раз обменялись рукопожатием, и ни один из них не стал с другим прощаться.

На выходе из квартиры Тень поцеловал в щеку Зорю Утреннюю, а Зоре Вечерней поцеловал руку — и, перепрыгивая через ступеньку, помчался вниз по лестнице. Рейкьявик, столица Исландии — город довольно странный, даже для тех, кому на своем веку довелось повидать не один странный город. Это город вулканический — тепло, которое он потребляет, поднимается вверх из самых земных глубин.

Здесь тоже бывают туристы, но гораздо меньше, чем можно было бы себе представить — даже в начале июля. Солнце сияло в небе — как сияло уже не первую неделю подряд, прячась за горизонт разве что на пару часов после полуночи. Примерно с двух до трех часов ночи на время воцарялись серовато-сизые сумерки, после чего день начинался снова.