Четыре после полуночи - Стивен Кинг

В действительности же все обстояло совсем не так. Да, Сэм пытался приударить за Наоми, но лишь потому, что она была миленькая, аккуратная, одинокая и примерно одного с ним возраста. И потом, холостякам из разросшихся провинциальных городков было положено ухаживать за женщинами… если, конечно, холостяки эти хотели занять подобающее положение в местном деловом мире. Тех же, кто с женщинами не встречался, некоторые люди… могли счесть…

(полит-сейским)

…немного странным.

Я и был немного странным, подумал Сэм. Даже не немного. Впрочем, с тех пор я изменился. Теперь по крайней мере. И я разглядел ее. Да, да, я понял, что она для меня значит.

Наоми не могла оторвать взгляда от его мертвенно-бледного лица, от невиданной прежде решимости во взоре и жесткой линии губ. Сэм изменился, но… напуганным больше не казался. Наоми даже подумала: Он похож на человека, которому разрешили проникнуть в собственный кошмарный сон с мощным оружием в руках. И еще Наоми показалось, что в такого человека можно влюбиться. От этой мысли ей даже стало не по себе.

Пять минут спустя Сэм притормозил у стоянки автомобилей перед детским универмагом «Три поросенка». И не мешкая выскочил под дождь. За несколько ярдов от дверей он остановился. На углу между бензозаправкой и стоянкой автомобилей стоял телефон-автомат – несомненно, тот самый, из которого Дейв много лет назад позвонил в контору шерифа Джанкшен-Сити. Звонок из этого автомата не уничтожил Арделию, но, конечно же, способствовал тому, что она не появлялась здесь столь длительное время.

Сэм забежал в будку. Тут же вспыхнул свет. Внутри ничего примечательного не было, если не считать исписанных телефонными номерами и изрисованных стен. Телефонного справочника не было, и Сэм вспомнил слова Дейва про то, что «в те времена во многих будках еще лежали телефонные книги».

Затем посмотрел на пол и увидел именно то, что хотел найти. Фантик от конфетки. Подобрал его и прочитал: «Ириски “Солодка”». Наоми, уже теряя терпение, нажала на клаксон. Сэм выскочил из будки, помахал Наоми фантиком и помчался в магазин.

4

Заспанный, совсем еще юный продавец уставился на Сэма с нескрываемым недоумением – время было довольно позднее, дождь лил как из ведра, и, кроме Сэма, в универмаге не было ни единого покупателя. Недоумение продавца переросло в изумление, когда на его глазах Сэм разом сгреб с полки все упаковки ирисок «Солодка» – их было около двадцати.

– Вы уверены, что вам этого хватит, папаша? – насмешливо осведомился он, когда Сэм со своей добычей приблизился к прилавку. – У нас на складе еще пара коробок этого добра припасена. Жевать так жевать.

– Нет, мне достаточно и этих, – ответил Сэм. – Пробейте, пожалуйста. Я спешу.

– Все нынче спешат, – философски изрек продавец. – И зачем, главное? Все ведь там будем… – И принялся нажимать кнопки кассового аппарата с мечтательной неспешностью постоянно одурманенного наркомана.

Заметив на прилавке круглую резинку, Сэм задумчиво взял ее, повертел и спросил:

– Можно взять?

– Пожалуйста, папаша, – осклабился продавец. – Считайте ее подарком от меня, Повелителя «Трех поросят», вам, Владыке солодковых ирисок. Подарком в дождливый понедельник.

Сэм натянул резинку на запястье, она повисла, как свободный браслет, и в эту минуту ветер снаружи рванул с такой силой, что стекла универмага жалобно задребезжали, а лампы замигали.

– Вот это да! – воскликнул Повелитель «Трех поросят». – А ведь урагана нам не обещали. Только легкий дождик. Пятнадцать долларов сорок один цент.

Сэм вручил ему двадцатку и криво улыбнулся:

– В моем детстве эти конфетки были куда дешевле.

– Инфляция, папаша, – развел руками продавец. – Ничего не попишешь. Вы ведь тащитесь от этих ирисок, да? А я вот батончики «Марс» предпочитаю.

– Тащусь, говорите? – горько усмехнулся Сэм, пряча в карман сдачу. – Да я эту дрянь на дух не переношу. – И снова усмехнулся. – Нет, это… тоже подарок. Кое-кому.

Что-то в лице Сэма испугало молоденького продавца. Он попятился и едва не опрокинул стойку с сигаретами и жвачкой.

Сэм бросил на него удивленный взгляд и решил, что просить пакет не станет, распихал ириски по карманам старенькой спортивной куртки и поспешил к выходу. При каждом его шаге целлофановые обертки ирисок громко шуршали.

5

Наоми уже пересела за руль. Едва отъехали от стоянки, Сэм вынул обе книги из пакета с эмблемой «Пелл» и с грустью уставился на них. «Боже мой, сколько из-за них неприятностей, – подумал он. – Из-за устаревших стишков и пособия для безмозглых лекторов». Хотя на самом деле виной всему были, конечно, не книги. И Сэм это отлично понимал.

Сняв с запястья резинку, он стянул ею оба томика. Затем извлек бумажник, отделил пятидолларовую бумажку от изрядно похудевшей стопки и засунул ее под резинку.

– Это еще зачем? – спросила Наоми.

– Штраф. За эти книжки и еще одну – «Черную стрелу» Стивенсона. Мой старый должок. Чтобы покончить с этим раз и навсегда.

Он положил книги между двумя сиденьями и вынул из кармана пакетик солодковых ирисок. Разорвал обертку, и тошнотворно-приторный, давно забытый запах шибанул ему в нос гигантским кулаком. Запах этот мигом достиг мозга, а оттуда пробрался и в живот, который тут же схватила жесточайшая колика. В первый миг Сэм даже испугался, что сейчас его вывернет наизнанку. Похоже, он так и не сумел преодолеть в себе детский страх.

Тем не менее он продолжал один за другим вскрывать пакетики с ирисками, раскладывая на коленях красноватые воскообразные столбики. У перекрестка Наоми остановила «датсун» на красный свет, хотя ни справа, ни слева машин не было. Непрекращавшийся ливень и порывистый ветер яростно терзали крохотный автомобильчик. До библиотеки оставалось всего четыре квартала.

– Сэм, что вы делаете? – удивленно спросила Наоми.

Поскольку он и сам толком этого не знал, то ответил так:

– Если Арделия и вправду кормится человеческим страхом, то нужно попытаться подобрать… его противоположность. Для нее это скорее всего окажется ядом. Как по-вашему, что бы могло быть такой противоположностью?

– Не знаю, – пожала плечами Наоми. – Но сомневаюсь, чтобы конфетки с солодкой.

– Откуда у вас такая уверенность? Ведь всем известно, что вампиры-кровососы панически боятся крестов. А что такое крест? Всего лишь пара скрещенных дощечек или железок. Кто знает, может, не менее действенным оказался бы кочан капусты?

Зажегся зеленый свет.

– Соответствующей формы, – задумчиво промолвила Наоми, трогая «датсун» с места.

– Вот именно! – Сэм указал на продолговатые красные конфетины. – Просто ничего другого у меня нет. Возможно, это и нелепо, но мне наплевать. Для меня эти ириски – символ всего того, чего лишил меня Библиотечный полицейский: любви, дружбы, чувства сопричастности. Всю свою жизнь, Наоми, я ощущал себя чужаком, так и не осознав причины этого. Теперь я знаю почему. Ведь он отобрал у меня и эти ириски тоже. В детстве я обожал их. А потом меня от одного их запаха наизнанку выворачивало. До сих пор. Но ничего, я справлюсь. Мне важно только понять, что с ними делать.