Драконовы сны - Дмитрий Скирюк

— Ты проиграл, — напомнил Тил и указал при том на доску пред собой. — Твои фигуры далеко, остались только лис и пешка. Делай ход. Последний ход, дракон. И мы закончим наш поединок.

— Да, — признал дракон, — я проиграл. Anarinya qeluva. Что ж, так тому и быть. И хорошо. Lirima ye.

— Хорошо? — с недоумением нахмурился Вильям. — Что значит «хорошо»? Ты хочешь сказать, что эта эльфийская игрушка…

— Эльфийская игрушка? — повторил дракон, переводя на барда взгляд своих сверкающих как лампы глаз. — Ха-арр… Поэт! Не думаешь же ты, что я здесь просто развлекался? Неужели ты не догадался, для чего на свете существуют Сны Дракона?

— Сны Дракона? — тупо переспросил тот.

— Да. Драконовы Сны, та штука, что лежит сейчас перед тобой, та вещь, которую эльфы переняли много тысяч лет тому назад у нас и пользовались ею как игрой. Как по-твоему, зачем она нужна?

Вильям, который так внезапно оказался в центре разговора, замешкался. Чёрный дракон терпеливо ожидал ответа. Бард покосился на лежащего Жугу, на Рика, на дощечку АэнАрды под ногами, и вдруг его осенило.

— Испытание, — проговорил он. — Это было испытание… Я прав?

— Да, поэт, — сказал дракон. — Да. Да.

— Но тогда зачем? Зачем всё это было нужно? Объясни!

— Затем, что для таких как мы, весь мир — одна огромная доска, а люди в ней — фигуры. И не только люди. И я не мог оставить это всё кому попало. AenArda. Драконовы Сны. Я много сотен лет ждал, когда появится достойный преемник. Три моих противника погибли, проиграв, пока не появились вы. Это я открыл проход для тебя, Осенний Луч, чтоб вы попали в этот мир. И старая доска в доме Рудольфа тоже не была случайностью. И тот, кто зовёт себя Жугой, не зря пришёл в тот город.

— Все случайности мира… Не слишком ли ты много на себя берёшь?

— Когда идёт игра, случайностей не существует, — спокойно произнёс дракон. — Всё предопределено: ваши встречи, разлуки. И даже имя Tyel, которое ты взял, чтоб зваться им среди людей, ты выбрал не случайно. Ведь на Высоком Наречии это значит — «конец».

— Я его не выбирал, — отрывисто ответил Тил. Голос его подрагивал от еле сдерживаемого гнева. — Да и язык эльдар — не мой язык. Но пусть даже и так. Шансы были слишком неравны. Ты оставил Рику только пять фигурок! Если ты так поступал со всеми, то немудрено, что ты выигрывал. Где твоя доска? Покажи мне её!

— Зачем? — с недоумением сказал дракон. — Что мне доска? Каждый играет столькими фигурками, сколько он в силах удержать в голове. Зато я убедился, что мой ученик талантливей меня. Он одарённый мастер. Это хорошо. Теперь я спокоен.

Дракон умолк и пару долгих минут смотрел вглубь пропасти на пляшущий вдоль трещин каменный огонь. Горячий вздох пронёсся по пещере.

— Да, я устал, — сказал он. — Мой путь лежит дальше, но я стал тяжёл и стар, мне не подняться на крыло. Огонь, который грел меня, слабеет, подступают холода. И только здесь, в пещере я ещё могу почувствовать тепло. Тепло, которое меня согреет и станет мной, когда наступит срок моей последней линьки.

— Ну хватит. Faarea yallume! — не выдержал Телли. — Довольно болтовни. Наш друг умирает. Мы можем потерять его, если вовремя не выберемся отсюда. Ты можешь нам помочь?

— Жизнь, — словно бы не слыша их, пробормотал дракон, и в голосе его не слышалось вопроса. — Что есть жизнь! Всего лишь навсего — один из снов. Теряют больше иногда.

— Ах, значит, сон! — вдруг вскинулся Вильям и шагнул вперёд. — А ты? Ты сам-то не боишься умереть, раз проиграл? Уйти и больше никогда не быть?

— Быть или не быть, — задумчиво проговорил дракон. — Да, это вопрос… Нет, умереть не страшно. Умереть — уснуть. И тоже видеть сны, быть может. Сны о великой, нескончаемой игре, где только вечность — правила… Драконы — существа вне мира и вне времени. Что время для того, кто может жить века? Я много странствовал, я был в таких мирах, которых вам не увидеть никогда. Я знаю тех, кто сотворил мир и ушёл. Я видел тех, кто уходил потом. И я смотрел им вслед и думал, что когда-нибудь и я уйду за ними вслед. Нет, бард, я не боюсь смерти. Умереть — значит уйти и стать легендой.

— А бог? — растерянно спросил Вильям. — А как же бог?

— А бога я не видел.

Воцарилась тишина.

— Рик выиграл, — сказал Тил. — Он вправе требовать награду?

— Да, — после недолгой паузы последовал ответ. — Да, Kallasilya Narqelion Anas Nu Laurealassion, он может требовать её.

Водовороты серебра драконьих глаз придвинулись к лежащему на камне Рику.

— Чего ты хочешь?

Несколько мгновений два дракона молча смотрели друг на друга, затем Рик подошёл к лежащему у камня травнику, присел на все четыре лапы и осторожно, хоть и неуклюже подтолкнул носом неподвижное тело. Поднял голову.

— Ты уверен? — спросил дракон.

— Да!!! — выпрямившись, пискнул Рик так громко, что у Вильяма зазвенело в голове.

— Ха-арр… — прохрипел задумчиво чёрный дракон, — ха-арр… Ах, молодость, молодость… Золотое время. — Глаза его подёрнулись туманом. Он посмотрел на Тила. — Лис всё ещё на доске?

— Да, — ответил тот, мельком взглянув на доску. — Он здесь.

— Странно. Что ж, пусть будет так. Однако знайте: как только вы покинете пещеру и взойдёте на корабль, я разрушу эти стены между морем и огнём, и острова не будет. Дракон не может просто так умереть, а я и так слишком долго ждал. Боль и холод снедают меня, а потому поспешите. Пусть Лис останется со мной. И ты, — он повернулся к Рику, — ты, raamar laurie, останься тоже.

Одно мгновенье Телли колебался.

— Ты поможешь ему?

— Клянусь своим именем.

— А как тебя зовут? — замирая от собственной наглости прокричал Вильям. — Скажи, чтобы я знал, кого мне поминать добром или злом!

Глаза дракона повернулись к барду — одно большое, долгое, исполненное скрытой силы мягкое движение, от которого у Вильяма колени задрожали как кисель.

…Серебряные искры…

…Шелест чешуи…

И нету чувства времени,

а только — долго… долго…

…как весь мир в одном глазу.

…И гулкий голос в голове:

«Зови меня — N'yeman»

Так сказал дракон.

— Н'йеман, — задумчиво повторил Вильям, торопливо нагоняя Тила, который уже направлялся к выходу из пещеры — Н'йеман… Что значит «Н'йеман», Тил?

— «Никто», — отрывисто ответил тот через плечо.

— Никто? — Вильям остановился. — Но тогда… тогда почему ты ему веришь?

Тил тяжело вздохнул, но шага не замедлил.

— Вильям, это долго объяснять. Драконы никому не открывают своего истинного имени за так. Но мне достаточно того, что он им поклялся.