Время - московское! - Александр Зорич

— Надо было эту «Крепость Керсасп» сразу, внезапным ударом брать! Вот Шахрави, когда Город Полковников штурмовал, он же вообще ничего не ждал. Пер напролом. И все бы у него получилось, если бы не Главный Ударный Флот. Но он-то о Главном Ударном не знал! А мы о клонах вроде бы знаем все. Поэтому сразу же, в день «Д», после удара Х-крейсеров надо было пускать в дело линкоры, мониторы, флуггеры и без лишних раздумий десант!

— Думаю, такой план был. Но к исходу первого же часа операции от него отказались. И захватили этот вот Хордад. Тише едешь — дальше будешь.

— Ничего я не понимаю, Сергей. Почему отказались?.. Теперь-то клоны могут взорвать заводы в любую секунду! В чем смысл?

— Слушай, Саша, — судя по решительному голосу Цапко, он был намерен покинуть эмпиреи высокой стратегии, — ты мне голову совсем заморочил. Я же к тебе с делом.

— Пить не буду.

— Да при чем здесь пить? Не пить, а есть.

— Есть?

— Да. Вареники. С вишнями. Очень вкусные. И сметана к ним имеется! Пошли, а?

Я так впечатлился радушием Цапко (которого за ним отродясь не отмечалось), что сразу согласился. Хотя вареники не люблю.

— Пошли. Дай только скафандр снять.

— Ну я тогда к себе, а ты подползай. Я в «Андромеде» борт-номер 201, седьмой кубрик. Запомнил?

— Двести один, седьмой.

— Ну жду тогда.

Перебазирование наших эскадрилий было произведено образцово-показательно.

Вместе с каждой боевой частью на космодром прибывала эскадрилья передового обеспечения в составе восьми специально оборудованных «Андромед». Транспортные флуггеры загоняли на самые дальние стоянки, а кое-где по необходимости и на грунт, залитый свежим пенобетоном. Затем их в обязательном порядке маскировали сетями и пеной соответствующей пустынной расцветки.

В одних транспортниках были оборудованы мастерские, в других — столовые и казармы для личного состава. Были также «Андромеды» со складами топлива и боеприпасов. Большую часть их внутреннего объема вынужденно занимали бронированные «соты», защитные наполнители и системы пожаротушения.

Поскольку я прибыл позднее своей эскадрильи, то в казарменной «Андромеде» номер 201 места для меня уже не нашлось, там все плотно забили техники и еще две эскадрильи штурмовиков. Техники наперебой предлагали уступить мне местечко, но я наотрез отказался и решил, что как подлинный фронтовой офицер, то есть существо неприхотливое, ночевать буду в «Андромеде»-мастерской.

Там, за пилотской кабиной, был оборудован крохотный кубрик для отдыха пилотов в длительных перелетах. В нем я и поселился.

Чтобы не идти на вареники с пустыми руками, заскочил я в свой кубрик. Спасибо Меркулову — он мне на прощание неловким таким, как бы самого себя стесняющимся жестом сунул в руки пакет со своим командирским пайком.

Я прихватил кусочек сыра «Моцарелла». Обнаружив, что обязательная пайковая шоколадка называется «Сказки Пушкина», еще и ее.

Скажу, думаю, Цапко что-нибудь вроде: «Вот захочешь закрутить романчик с какой-нибудь пожароопасной медсестрой вроде той Алены, которая у нас на «Трех Святителях» служила… И чтобы завести знакомство, скажешь ей, что у тебя сослуживец — Пушкин, а вот и шоколадка от него. Она не поверит, ты с ней поспоришь, ну и пошло-поехало…»

Идея мне сперва понравилась, но, пока я шел к двести первой «Андромеде», разонравилась. Я взвешивал: есть у Цапко жена или нет? Любит он ее или не любит? Вдруг моя реприза насчет шоколадки для пожароопасной медсестры его не развеселит, а опечалит?

Каково же было мое изумление, когда в ответ на мой стук из-за тонкой двери послышался женский голос: «Открыто!»

Я переступил порог и увидел, само собой, Цапко. А вот кроме него… Кроме него, на койке сидела весьма серьезная дама (девушка?) лет тридцати. С виду, разумеется, с виду! Я понимаю, что ей двадцать… То есть наоборот, больше двадцати я бы ей вслух не дал, хотя было видно, что на самом деле… В общем, я вконец запутался…

— 3-здравствуйте.

— Привет. Так ты и есть Саша? Пушкин? Сережа о тебе рассказывал.

«На «ты»?.. Вот так, с пол-оборота? И старлей Цапко для нее уже «Сережа»? Жена, что ли? Откуда?»

Насчет жены, конечно, возникали разнокалиберные сомнения. Да и одета она была странновато: в комбинезон от формы № 2. То есть в то же, во что и я.

На комбинезоне, между прочим, имелась нашивка: СТЛТ ЦАПКО. Определенную пищу для размышлений об отношениях незнакомки с Сергеем это давало…

Волосы дамы были выкрашены в медно-золотой цвет и подстрижены под каре. Ей шло, хотя все это было мимо моего вкуса на сто градусов. Мне нравятся платиновые блондинки. Как Таня.

— Знакомься, это Ада.

— Очень приятно… А это вот к столу. — Я выложил шоколадку и сыр.

— Шоколада мне нельзя, — заявила Ада.

Я не нашелся что сказать. Обыгрыш «Сказок Пушкина» явно в разговор не ложился.

Сел.

Цапко выставил вареники (едва теплые) и сметану.

Вилок оказалось две. Но подруга Цапко сразу же от еды отказалась, так что я ощутил еще большую неловкость.

— Я не буду. Ешьте.

Вареники почему-то оказались с творогом. А я их совсем не люблю, ладно бы еще с вишнями. Но аппетит от полетов разгулялся зверский, так что воротить нос я не стал.

Увы, не вышло спокойно поесть даже то, что давали. Ровно через десять секунд Ада, чуть нахмурившись для солидности, спросила:

— Как вылет, Саша?

— Ничего…

— Сколько аспидов завалил?

Пилотский жаргон в устах Ады звучал довольно… забавно. Я покосился на Цапко. Тот невозмутимо накручивал на вареник густую, как масло, сметану.

— Нисколько. Мы на бомбоштурмовой удар вылетали.

— Накрыл цель?

— Ну, не я один. Автопилот везет, автопилот бомбит. Все накрыли…

— А в чем вот была сложность боевой задачи?

— Ада, устал я. Честно. Вы на меня не обижайтесь, но давай-те лучше поговорим о погоде. Или о России. Вы же сейчас с Земли, да?

— Понимаешь, Саша, — подал голос Цапко, — Ада… она репортер.

— Телепублицист, — со значением уточнила Ада.

— Да, телепублицист. Она снимает большой репортаж. О войне.

— О стратегической операции «Москва», — снова поправила своего друга Ада.

— Ну да. Так вот, ты типаж хороший. Ну и было бы здорово, если бы ты интервью дал.

«Так вот оно что… «Вареники с вишнями»! Удивительно вообще, что тут вареники, а не кукиш с маслом».

— Ты киногеничный, — добавила Ада. — Я предварительное интервью сейчас возьму. Потом снимем тебя на натуре, среди техники, и я тебе задам несколько вопросов. Из тех, на которые у тебя будут самые интересные ответы. Например: «Сколько вы сбили флуггеров за всю войну, лейтенант?» А ты мне: «Подтвержденных побед у меня семнадцать».