Блюз полной луны - Надежда Первухина

— Спасите! — лихорадочно простонал несчастный. — Спасите или добейте меня!

Его глаза, налитые кровью, требовательно смотрели на Павла.

— Брат! — простонал получеловек-полуволк. — Спаси!

— Я спасу, — пообещал Павел. — Только скажите мне, как это случилось.

— На меня… давно шла охота. Потому что я вышел из Общины. Они прокляли меня и послали своих убийц. Я скрывался, здесь они меня не нашли. Они застали меня, когда я был волком и охотился в Битцевском парке. Они пустили в меня серебряные сюрикены — а-ах, какая боль! — и когда увидели, что я упал, поторопились доложить о том, что я мертв. Но я был только ранен, правда, тяжело. Я кое-как добрался до логова и начал здесь Изменение, но потом понял, что не смогу — слишком много в теле серебра. Оно проникло глубоко, и загноились раны. Мне самому эти сюрикены не вытащить. Помоги, брат. Смотри: вот здесь, вот здесь и вот здесь.

— Я все понял, — сказал Павел, осмотрев раны. — Лена!

Лена вошла и ахнула.

— На ахи нет времени, — сказал Павел. — Беги в аптеку за ватой, бинтами, медицинским спиртом, зеленкой и перекисью водорода. И еще купи пинцет! И побыстрей!

— Я мигом! — крикнула Елена.

— А я ведь ее знаю, — ухмыльнулся раненый. — Она фея. Не связывайся с феями, сынок, одну только печаль наживешь. Да и на зуб они невкусные. Если б ты знал, сколько я не ел! Но сначала надо вылечиться.

Прибежала Елена. В руках у нее был пухлый пакет с логотипом аптеки.

— Будет больно, — предупредил несчастного Павел.

— Больней, чем сейчас, уже не будет, — сказал, скрипя зубами, вервольф.

Павел полил на свои руки спиртом, подождал, когда спирт улетучится, и взял пинцет. Сорвал с него стерильную упаковку и потянул за край одного сюрикена. Сюрикен не поддавался.

— Рви! — простонал вервольф.

И Павел рванул. Сюрикен с чавкающим звуком покинул плоть. Вервольф приглушенно взвыл, заталкивая себе в рот одеяло, чтоб не поломать зубы от боли.

Оставшиеся два сюрикена вышли легче. Павел обильно полил раны перекисью водорода. Потом смазал зеленкой и забинтовал.

— Я теперь хоть превратиться могу, — проговорил вервольф. — Спасибо тебе, брат.

И он с трудом, но методично превратился в человека.

— Вот теперь поесть бы, — сказал он, и глаза у него загорелись.

Павел пошарил у себя в карманах — негусто. Даже на бутылочку "Актимель" не хватит.

— У меня есть деньги, — понял Павловы страдания вервольф. — Вон полка, а на полке шкатулка.

Павел обнаружил в шкатулке десять тысяч рублей. Взял тысячу, показал оборотню:

— Столько хватит?

— Нет, бери две. Сырое мясо дорогое.

— Вы собираетесь есть сырое мясо?

— Конечно, сынок. Ничем другим себя не восстановишь. Видно, ты еще слишком молодой оборотень, если простых вещей не знаешь. Бери два кило говядины, можно с костями, и два — свинины. И еще минеральной воды в бутылках, штук шесть.

— Хорошо, — сказал Павел. — Мы пойдем, потому что Лена все это одна не дотащит.

— Идите, идите, только поскорее! Тут в двух кварталах есть фирменный магазин Великолукского мясокомбината. Я там сам всегда затариваюсь.

Они не вышли — вылетели из гаража.

— Павел, ты что, действительно пойдешь за мясом?

— Конечно. Ты, Лена, если не хочешь со мной идти, — не ходи.

— Не понимаю, почему ты так возишься с этим оборотнем.

— Когда-нибудь я тебе объясню, но не сейчас. О, вот и магазин!

Павел вошел в магазин, Лена ждала его у выхода. Павел вернулся, нагруженный покупками. Лена забрала у него часть пакетов:

— А то смотреть на тебя страшно, сколько ты тащишь. Будто весь магазин ограбил.

Они вернулись в логово вервольфа. Тот, похоже, сумел как-то помыться и вообще привести себя в божеский вид. Во всяком случае, он был одет, так что Лена тоже протиснулась в гараж.

Павел поставил пакеты на пол, вервольф вооружился длинным ножом и стал есть, отрезая длинные тонкие полоски мяса. Кстати, ел он благородно — ни чавканья, ни хлюпанья, но Лена все равно через некоторое время вышла из гаража, сказав, что ей нужно на свежий воздух.

Съев примерно полтора кило мяса, вервольф улыбнулся Павлу окровавленными губами:

— Не дал помереть, добрый ты…

Он открутил крышечку от бутылки с водой и жадно выпил.

— Ну вот и заморил я, что называется, червячка.

Вервольф спрятал остатки трапезы в небольшой переносной холодильник, что стоял в углу гаража. Сполоснул водой лицо и руки. Вытерся бумажными полотенцами.

— А теперь давай знакомиться, — сказал вервольф. — Меня зовут Александр Блок. Нет, ты не подумай, что я прикалываюсь. Просто у нас фамилия такая — Блок, ну мамаша и назвала Александром. Хорошая у меня была мама. Настоящая волчица. Погибла во время облавы на волков. А отца я даже и не знаю: кто он был, человек ли, вервольф ли… Ну а тебя как зовут?

— Павел. Павел Лозоход. Я не москвич. Я из Щедрого приехал.

— Щедрый? Слыхал что-то. Говорят, там у вас волкам вроде меня привольно живется.

— В общем-то да.

— А в Москву тебя что принесло?

— Я в университет поступил. Культуры и искусств. На библиотечное отделение.

Блок изобразил крайнее удивление:

— Ну, парень, ты меня потряс! Чего тебе в Щедром не сиделось!

— Мир захотелось посмотреть. Москву. И потом, высшее образование, оно не лишнее.

— Да на кой пес вервольфу высшее образование?! Делать, что ль, больше нечего?

— А что, лучше по старым гаражам скрываться?

— Да, брат. Тут ты меня поддел. Ни один порядочный вервольф себе такой гаражной жизни не пожелает. Только я не всегда так скитался. У меня и карьера была, и деньги. Пока я дорогу Московской Общине оборотней не перешел.

— А чем вы не угодили Общине?

— А так… Ко двору не пришелся.

— И все-таки.

— Любопытный ты какой. Ладно, скажу. Так уж получилось, что я у главы Общины восьмую невесту увел. Ты в курсе, конечно, что глава Общины — волк полигамный?

— Н-нет.

— Ну вот. Там ему готовили девушку. Тоже вервольфа. А я возьми да переспи с ней. Драпать пришлось сюда, на задворки Москвы, в гараж.

— А она? Что было с ней?

— Она тоже бежала. Не знаю только куда. За ней теперь и Община, и собственная семья охотится — она навлекла на родственников позор, как же!

Павел вспомнил свое совокупление с волчицей. Кто знает, а вдруг это она и была? Горячая девчонка.