Проклятие на удачу - Валентина Савенко

— Угу, — уверенно кивнула я. — У него есть немного свободного времени. Он хочет познакомиться с вами.

Отец просиял, а я поклялась сама себе, что куда бы меня ни занесло, первым делом буду покупать семена и слать отцу, чтобы хоть как-то загладить вину.

— А когда он приедет? — всполошилась мама.

— Мам, не беспокойся, его больше интересуют растения, а не как сервирован стол, — успокаивающе улыбнулась я.

Из глубины сада донеслось громкое журчание, которое переросло в бульканье. Младшие решили отметить пробуждение очередной проделкой. И вовремя. А то сил не было смотреть в глаза родителям.

Я опрометью бросилась на звук и первой оказалась в саду. Булькало в оранжерее. По закрытым стеклянным дверцам, как по стенкам аквариума, поднималась вода, грозя превратить отцовский питомник экспериментальных саженцев в дно морское.

Распахнув дверцы, я отскочила в сторону, пропуская хлынувшую наружу мощную волну, и, шлепая по огромной луже, бросилась в теплицу. В середине стояла испуганная Ула, вокруг которой свивалась жгутами вода. Светлые с синим отливом волосы растрепались, голубые глазенки хлопали непролитыми слезами, до громкого рева оставалась пара секунд. Я шагнула через магический водоворот, обняла, прижала Улу, прошептав: «Все хорошо». Вода с шумом опала на мокрую землю.

— Я хотела помочь! — заревела юная ундина, слишком сильная для своих десяти лет.

— Они пить хотели! — подхватил второй тонкий голосок, я огляделась и прижала к себе Дику, самую младшую, погладила по светлым с прозеленью мокрым волосам.

— Все хорошо, девочки, все хорошо…

Я обнимала рыдающих сестер, когда в теплицу вбежали родители с взъерошенной и сонной Нестой.

Третья по старшинству, она пошла в отца: растения были ее… нет, не любовью, — страстью. Охнув, Неста сердито погрозила младшим кулаком, раскинула руки, и над утопленными розовыми саженцами поплыл нежный туман салатового цвета: магия альвов успокаивала, лечила растения. Ну, теперь Неста точно не уйдет из теплицы, пока не наведет полный порядок.

Отец отправился работать, а мы с мамой, взяв двух горе-волшебниц за ручку, отправились в дом — приводить девочек в божеский вид. Временно ссадив Эмриса в горшок с лимонником в спальне младших, я приготовила чистое белье для сестер и затерла мокрые следы на полу. Из ванной раздавался довольный смех и визг — мама мыла Улу и Дику.

Забавное у нас семейство. Мы с Вейлой — старшие. Разница — год. Она — человек, я… лепрекон, незнамо откуда взявшийся. Средняя сестра Неста, старшая родная дочь мамы Гвенды, родилась через год после того, как нас нашли. Ула появилась у нас неожиданно, ровно девять лет назад, — ее мать и отец погибли в воздушной аварии. Ни имени, ни богатства у них не было, и желающих воспитывать годовалую ундину не отыскалось. Пока слух не дошел до отца. Мама, на руках которой была шестимесячная Дика, их вторая родная дочь, тут же согласилась. Один младенец или два — какая разница?

Вот так и жили, дружно и весело. Вначале источником веселья были мы с Нестой, Вейла с детства была спокойной и меланхоличной, потом нас сменили младшие сестренки.

— Посмотри на них, чисто ромашки! — довольно вздохнула мама, глядя, как отмытые и переодетые девочки, держась за руки, чинно выходят из ванной.

— Надолго ли? Часа на два? — усмехнулась я, развешивая мокрые полотенца на магическом обогревателе.

— Все-таки решила их носить? — улыбнулась мама, показывая на митенки.

— Неста была права, они удобные и смотрятся интересно.

Да-да. А еще под ними очень удобно прятать недочеты-рехлистник. Какое счастье, что сестра уже полгода пытается объяснить женской части нашей семьи, как красивы и удобны митенки.

Я смотрела на маму, задумчиво теребя прядь волос, и никак не решалась заговорить. Никогда не отличалась робким характером, но сейчас было немного страшно просить маму найти для меня женщину, которую я не видела двадцать лет, но которая была моей кровной матерью. Я снова подергала волосы. Надо же, вспомнила старую детскую привычку.

— Ну что там случилось? — не выдержала мама. — Давай выкладывай.

Лучшего случая попросить у нее путеводный огонек не будет.

— Я бы хотела найти Кару.

Мама кивнула, пригладила ладонями волосы, откинула косу на спину.

— Хорошо. Я попрошу отца.

В этом вся наша мама. Понимающая, чуткая. Никогда не подает вида, насколько ей тяжело.

— Мам! — Я обняла ее.

Безумно хотелось рассказать, пожаловаться, взвалить часть проблем на ее надежные плечи, но… Но это было бы нечестно.

— Я только посмотрю на нее. Моя мама — это ты. Мне… любопытно.

— Я знаю. — Мама погладила меня по голове. — Вейле скажешь?

— Нет.

Незачем вмешивать сюда сестру. Хотя она обидится, когда узнает, что я встречалась с нашей матерью. Но нет.

Мама подхватила корзину с грязным бельем и вышла, а я специально задержалась, чтобы незаметно вытащить Эмриса из горшка. Переворошила ветки лимонника и с удивлением поняла, что забирать некого. Кошки в качестве похитительниц отпали сразу. Там такая землеройка — сама кого хочешь загрызет. Истеричный кошачий вопль мы бы через стенку точно услышали. А значит… Ну и где эти две любительницы хомячков и крысок?

Обыскивая сад, я наткнулась на Вейлу. Пальцы сестры мелькали над кружевной красотой, напоминающей морозный узор на окне.

— Мелких ищешь? — Не отрываясь от вязания, Вейла кивнула на заросли черной смородины.

— Спасибо!

— Не надо тебе к ней ехать. — Слова сестры заставили остановиться. — Мы ей не нужны.

В спокойном голосе не было обиды или огорчения. Она просто сообщала.

— Мама сказала?

— Нет. — Вейла отвела упавшую на глаза каштановую челку.

— Отец?

Сестра отрицательно качнула головой.

— Я шла мимо окон, когда ты просила маму.

Конспиратор из меня никудышный.

— Я встречалась с нашей матерью несколько лет назад, — все тем же ровным голосом продолжала Вейла. — Я не стала вам рассказывать. Зачем? Я сделала глупость, когда попыталась с ней заговорить. Она сказала, что я ошиблась, что у нее никогда не было детей. Не думаю, что сейчас что-то изменилось.

В светло-карих глазах сестры не было сожаления. Она уже все пережила. Переварила. Приняла. Как всегда, одна. Замкнутость Вейлы меня поражала с детства. Я уже тогда осознала, что любая попытка влезть к ней в душу провалится. А сочувствие рассыплется о стену железного характера. И все-таки, подбежав к сестре, я обняла ее, рискуя испортить вязание.

— Почему не сказала? — Я сердито дернула ее за кончик толстой косы.

— Зачем? Все было не так плохо, как ты себе навыдумывала. — Вейла отстранилась, снова замелькал крючок. — Я перестала беречь для Кары место в сердце. Мне стало намного легче, поверь. Тебе тоже станет, ты ведь все равно поедешь к ней?