Воительница Лихоземья - Триша Левенселлер

– Нужно было тщательнее считать дни, – произносит парень спустя какое-то время, обходя по широкой дуге крупный валун.

– Зачем?

– Раз ты здесь, значит, недавно был сбор Дани, и Пераксоло должен был проехать по этой тропе с телегой, полной мяса. И с зирапторами, следующими за ним по пятам. Поэтому их так много. Мне следовало держаться подальше отсюда.

А я шла по тому же следу. Неудивительно, что утром на меня напало одно из чудовищ.

– Целый год, – повторяю я, размышляя о том, что сказал Сорен раньше. Это означает, что в Лихоземье можно выжить. Как ты умудрился не сойти с ума за это время, совсем один в глуши?

– Так я был не один. Мы на месте.

Мы отодвигаем толстые ветви и оказываемся перед…

Еще одним деревом.

– Это древесина?

Парень с трудом открывает глаза. Видно, каких усилий ему это стоит.

– Наше лучшее открытие в Лихоземье. Здесь есть деревья, которые не гниют после того, как их срубаешь.

С этим словами его глаза закрываются, и он обвисает на мне мертвым грузом.

Мне приходится прислониться к основанию дерева, на котором построена хижина. Я стараюсь опустить парня на землю со всей возможной осторожностью.

Он падает на камни и снова просыпается.

– Ты как?

– Устал… – шепчет Сорен.

Я внимательно осматриваю дерево. Ветви у самого основания толстые и находятся на удобном для подъема расстоянии, но я точно не смогу втащить наверх раненого парня.

– Эй, есть кто дома? – наконец осмеливаюсь повысить голос я. Сорен говорил, что живет не один.

Тишина.

– Сорен ранен, и мне требуется помощь, если кто-нибудь слышит!

В ответ раздается громкий стук, будто что-то упало. В следующую секунду часть пола откидывается, демонстрируя входную дверцу.

Из нее показывается голова другого парня, он пристально вглядывается в лежащего на земле Сорена и переводит взгляд на меня. Затем карабкается вниз по дереву. На вид он – ровесник спасенного, однако у нового знакомого более светлые волосы, выгоревшие почти до полной белизны. А еще он гораздо выше своего друга и гораздо стройнее. За его правым плечом виднеется топор. Отлично, еще один воин!

Как только он спрыгивает на землю, его светло-карие, совсем как у меня, глаза, смеряют меня с головы до ног. Он заканчивает оценку противника и, видимо, приходит к выводу, что я не представляю непосредственной угрозы, так как склоняется над телом раненого.

– Что случилось? – спрашивает он меня.

– Толпа зирапторов, – поясняю я.

Незнакомец приподнимает жалкие остатки рубашки Сорена. Ищет укусы, соображаю я.

– Я в порядке, Айрик, – выдыхает Сорен со стоном. – Она меня… вылечила.

Новый знакомый еще раз внимательно меня оглядывает. Не представляю, что именно он думает, но тут его взгляд падает на мою секиру.

– Сможешь помочь его поднять? – он резко кивает в сторону убежища.

– Думаю, да.

– Сейчас вернусь.

Айрик торопится обратно в хижину. Спустя какое-то время оттуда падает край веревки с петлей на конце.

– Затяни, пожалуйста, у него на груди.

Разгадав его замысел, я с трудом продеваю через петлю голову и руки Сорена. Парень приходит в себя.

– Что происходит? – сонно спрашивает он.

– Будет больно, но мы поднимем тебя наверх, там безопасно, – произношу я.

Я взбираюсь на ближайшую ветку. В детстве я обожала лазить по деревьям, и тело само вспоминает, как нужно двигаться. Я пробираюсь сквозь отверстие в полу и быстро осматриваю жилое помещение: два набитых перьями матраса, очаг, деревянный стол и стул и куча сваленной в углу одежды. Грязной, судя по запаху.

Я захожу за спину Айрику и тоже берусь за веревку. Под потолком висят подъемные блоки. Должно быть, ребята частенько поднимают что-то наверх. Скорее всего, хворост для приготовления пищи в очаге. Остается надеяться, что они выдержат вес тела.

– На счет «три», – командует Айрик.

Мы вдвоем принимаемся тянуть. Несмотря на шкивы, приходится напрягать все силы, чтобы втащить Сорена наверх через узкую дверцу. Айрик высвобождает друга из петли и перекладывает на один из матрасов.

– Сколько зирапторов на него напали? – уточняет он, глядя на Сорена.

– Дюжина, – отвечаю ему. – Когда я наткнулась на него, он корчился в судорогах. Думала, он уже мертв.

– Ты убила дюжину зирапторов? – с отчетливой ноткой недоверия в голосе переспрашивает долговязый.

– Это было не так сложно, они были слишком заняты свежей добычей, – я киваю в сторону Сорена.

– На нем нет ни следа от укусов, однако он с ног до головы покрыт засохшей кровью.

Я неохотно рассказываю ему о чудодейственной мази Иррении. Остается лишь надеяться, что ребята не украдут лекарство у меня после всей помощи, что я им оказала.

– Прими мою глубочайшую признательность, благородная… – Айрик делает паузу, чтобы я представилась.

– Расмира, – вставляю я.

Хотя я и не искала похвалы, все же удивлена, что он не вознес еще одну богине. Это традиция. Но тут до меня доходит простая мысль. Парни живут в Лихоземье уже год. И эта хижина походит не просто на временную постройку. Они вообще хоть пытались исполнить свой маттугр? И верят ли они в богиню? Они точно не из моей деревни: я бы точно их встретила раньше, ведь парни явно собирались стать воинами. Неужели не во всех деревнях верят в богиню?

Отчетливый звук пощечины прерывает ход моих мыслей. Я поворачиваюсь и вижу, что Айрик стоит над Сореном, чья щека медленно наливается краской.

– Просыпайся!

Сорен вздрагивает всем телом и резко открывает глаза.

– Ты чем вообще думал?! – кричит Айрик.

– Я просто… охотился, – с трудом выдавливает Сорен.

– Ты чуть не умер! Чуть не оставил меня здесь одного, ты, беспечный идиот!

– Мне… очень жаль.

– Ну да, как же! Но тебе будет очень, очень жаль, как только ты поправишься и я смогу тебя отлупить!

Сорен улыбается. На самом деле улыбается! А затем снова закрывает глаза и проваливается в сон.

– Не уверена, что оставлять его с тобой бе-зопасно, – с сомнением бормочу я.

– Все с ним будет в порядке, – неохотно ворчит Айрик. – Он что, головой ударился?

– Если и ударился, то я этого не заметила.

– Ну и отлично. – Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает. – Места здесь немного, но тебе хватит, чтобы устроиться и поспать. Ты валишься с ног от усталости.